Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Та медлительность и вальяжность, характерная для всех Наттеньеров, у Кольбейна отсутствовала вовсе, вместо нее в нем чувствовалась затаенная напряженность и внимание, словно у хищника перед прыжком. Его черные волосы слегка вились, возможно, если бы он стриг их не так коротко, по-военному, они спадали кудрями ему на плечи. У лба и на висках уже проступали седые нити, хотя Кольбейн был еще молод. Заметив зачарованный взгляд Елены, которым она смотрела на его лицо, Кольбейн улыбнулся.

– Чтобы изменить свою судьбу, сударыня, – сказал он, наконец, – требуется немало мужества.

– Вы, ваша светлость? – удивилась Елена. – Зачем вам что-то менять? Разве вы не должны быть всем довольны? Ведь у вас есть все, о чем другие люди могут лишь мечтать.

– Вы так думаете? Это потому, что я богат и знатен?

– Да, а еще вы свободны. Вы можете поехать куда угодно и заниматься тем, что вам по-настоящему интересно.

Этот ход мыслей Елены явно развеселил Кольбейна.

– Хм, если посмотреть на мою жизнь под этим углом, то действительно у меня все не так уж плохо. Деньги и происхождение в самом деле открыли передо мной те двери, которые для других сословий закрыты. И если жить легко, как живут мои брат с сестрой и мать, то действительно получается, что можно наполнить свои дни лишь безделием и весельем. Но если ты хочешь другого?

– Другого?

Они теперь стояли друг напротив друга.

– Да, Елена, – отвечал герцог, – другого. Если у тебя достаточно ума, чтобы осознавать, что твоя страна на пороге огромной опасности, возможно, гибели, ты хочешь что-то сделать для нее и понимаешь, что твоих сил не хватит, чтобы остановить эту катастрофу, к которой мы неумолимо катимся. Вот именно тогда и осознаешь свое бессилие. Так как, чтобы суметь что-то изменить, надо стать не просто одним из многомиллионных винтиков этого уже испорченного механизма, надо иметь в себе достаточно мужества, чтобы пойти против системы, а это означает, что ты будешь наживать себе смертельных врагов, которые будут делать все, чтобы уничтожить тебя.

Елена внимательно слушала герцога, но не могла до конца понять. «Он хочет изменить что-то в стране, но не может?» – думала она.

– Сколько вам лет, Елена? – спросил вдруг Кольбейн.