Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Тьма снова обступила их со всех сторон, оставляя лишь небольшой, тускло освещенный костром, островок. Но сегодня на этом крошечном островке жизни посреди темного, пугающего леса было необыкновенно тепло и спокойно, все страхи и ужасы предыдущих дней исчезли, испарились в воздухе. С каждой секундой, как жизненные силы возвращались герцогу, Елена знала, что ей уже нечего бояться. Эта мысль разлилась по всему ее уставшему, измученному телу тихим теплом, нагоняя сон.

– Елена? – шепотом позвал Кольбейн.

Но она не отвечала.

– Да, так совсем не удобно спать, думаю, нужно придумать что-нибудь получше.

Герцог осторожно положил спящую Елену на листву и лег рядом, подложив ей под голову свою руку и укрываясь плащом.

– Так определенно лучше, – проговорил он, довольно улыбаясь и смотря на мирно спящую Елену.

Где-то высоко прокричал филин, от ветра поскрипывали ветки деревьев, холодный туман подкрадывался все ближе.

– Сколько же тебе пришлось пережить в этом страшном лесу за время, что я не мог защитить тебя? – с нежностью проговорил Кольбейн. – Моя храбрая девочка.

Он осторожно поцеловал девушку в лоб и прижал к своей груди.

Еще никогда за последние три года жизни, что она помнила, Елена не спала так спокойно, так крепко, словно вернувшись домой, словно нет больше во всем мире никакой опасности, никаких страхов. В своих снах она не спасалась от смертельной опасности, не умирала от холода и стужи, вместо этого снилось ей голубое безоблачное небо, ослепительное летнее солнце и легкий теплый ветер, ласкающий ее лицо, под ногами – мокрая от дождя трава, в руках – белоснежные ромашки.

Улыбнувшись, Елена открыла глаза, на удивление она чувствовала себя совершенно выспавшейся и здоровой, как никогда. Но тут, осмотревшись вокруг и не найдя герцога, она в панике вскочила на ноги. «Куда он мог подеваться?!»

– Спокойно, спокойно, я здесь, – послышался бодрый голос Кольбейна.

Повернувшись, Елена увидела, как герцог пытается надеть на себя свой черный, весь изорванный камзол.

– Не поможете ли мне, сударыня? – спросил он иронично, сумев продеть руку лишь в один рукав.

Елена поспешила к нему и помогла справиться с одеждой.

– Часть рубашки, к сожалению, пришлось пустить на бинты, – объяснила она, помогая застегнуть камзол на оставшиеся пуговицы, – но большая часть была пропитана кровью.