Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Еще кое-где росли крапива, тысячелистник, подорожник и кошачья лапка. Старик Берси мало того, что был конюхом, так еще неплохо разбирался в различных лечебных травах и настойках. Он научил Елену внимательно наблюдать за тем, что растет в лесу и использовать это на благо.

– Крапива, крапива и еще раз крапива, зеленоглазая, запомни, – говорил ей старик, растирая в ступке горькие острые листья, – вот что поможет остановить кровотечение. А еще подорожник и кошачья лапка. Все, что мать природа дала человеку – все во благо, был бы ум и желание это понять.

И вот, собрав все необходимое для врачевания, Елена начала быстро перетирать их между собой, пока не проступил сок. Тщательно промыв каждую рану водой, она положила в них по небольшому травяному комочку, а сверху плотно перевязала бинтами, получившимися из юбки.

– Это должно помочь остановить кровотечение и затянуться ранам, – успокаивала себя Елена, осматривая перебинтованные грудь, живот и руки герцога.

Устало облокотившись о ствол дерева рядом с Кольбейном, она положила руку ему на лоб и испугалась – он был огненно-горячий.

«Выживет ли он?» – пронеслось в ее голове. Но от этого вопроса стало невыносимо тяжело и страшно. Страшно, что вот, казалось, самое плохое позади – Кольбейн нашелся, он жив, но что, если она не сможет его спасти? Что, если уже слишком поздно, и смерть заберет его у нее?

– Нет-нет, – встрепенулась Елена, прогоняя от себя набежавшую мрачную мысль.

Она поднесла к губам герцога флягу с водой.

– Вам надо пить, ваша светлость.

Несколько капель влаги упало ему в рот, но в сознание он не пришел. Несмотря на жар всего тела, руки и ноги Кольбейна были ледяные, и Елена начала, не жалея сил и дыхания, до изнеможения, растирать и греть их, чтобы снять спазм. Затем снова дала немного воды. Он потерял так много крови! Совершенно без сил, она прислонилась своим лбом к огненному лбу Кольбейна, чтобы вовремя понять, если ему станет хуже, и закрыла глаза. Хотя бы немного, пускай десять минут, но ей так невыносимо хотелось спать.

Солнце уже проглядывало сквозь пожелтевшую листу деревьев, костер давно погас, синицы весело чирикали в кустах. Девушка открыла глаза. Она лежала возле герцога, рука покоилась на его перебинтованной груди. Резко поднявшись, она потрогала его лоб, он был в испарине и теплый, но не огненный, должно быть кризис миновал. Елена закрыла лицо руками и заплакала. Нервное напряжение последних суток давало о себе знать.