Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

– Он жив, – прошептала Елена, и плача, и смеясь одновременно, – он жив!

Елену трясло от рыданий. Совладав наконец кое-как с собой, она начала с трудом вытаскивать герцога из воды. Положив Кольбейна на траву, девушка стала внимательно его осматривать.

– Что это?! – с ужасом воскликнула она, смотря на торчащие стрелы в теле герцога, – это совсем не похоже на когти медведя! А это?! – и Елена нащупала рукой сочащуюся рану на животе.

– Надо остановить кровь, пока не слишком поздно!

В панике она оторвала широкую полоску от своей нижней юбки.

Сильно надавив на рану на животе, ей удалось остановить вытекание драгоценной жидкости.

– Что же делать, Смуглый?! – обратилась Елене в растерянности к коню, стоящему возле нее. – Мы не сможем вдвоем довезти его до дворца, слишком далеко, а раны очень тяжелые, его светлость не выживет.

Она огляделась по сторонам. Кругом глухой, непролазный лес. Ни души. Но другого выхода просто нет – им придется остаться здесь на ночлег. А для этого необходимо как можно скорее развезти костер, чтобы Кольбейн мог согреться.

Лес был сырой, только после дождя. Побродив в поисках сухих веток вокруг и не найдя ничего, Елена уже была близка к отчаянию, как вдруг увидела перед собой высокую раскидистую ель, подойдя поближе, она сразу заметила, что самые нижние и тонкие ветки остались совершенно сухими, несмотря на затяжной дождь. Раздирая ладони в кровь, Елена наломала столько веток, сколько необходимо для костра. Достав огниво и разведя огонь, Елена снова села возле Кольбейна.

– Надо вытащить стрелы, чтобы промыть раны и перевязать их, – проговорила она, поднося дрожащие холодные пальцы к стреле, торчащей из окровавленного плеча герцога. Она с испугом и растерянностью посмотрела на Смуглого.

– Раз, два, три, – и зажмурившись, девушка выдернула первую стрелу, Кольбейна подбросило и выгнуло. Нельзя было останавливаться. Две остальные стрелы были в кистях рук.

– Святые предки, – прошептала Елена, глядя на раны, – его же просто расстреливали.

Подняв глаза к лицу Кольбейна, она проговорила:

– Ваш брат все-таки это сделал, ваша светлость. Он хотел убить вас и почти достиг желаемого. Почему вы были таким упрямым?

Но Кольбейн молчал, губы его посинели, глаза были плотно закрыты. Разложив сухие еловые ветки на траве, Елена положила на них Кольбейна и, накрыв плащом, пошла собирать травы.

«Какое счастье, – думала она, – что это случилось сейчас, а не зимой, когда никаких трав уже нельзя найти».