Любовь без права пересдачи

Еще один пункт к счету, который я предъявлю Мэлу, когда выберусь из этой передряги. В том, что я выберусь, я не сомневалась, кроме дружбы с эльфом предъявить мне было нечего.

Время тянулось невыносимо медленно. Заснуть не удавалось, да я знала, что за мной наблюдают, и не хотела, чтобы меня видели спящей.

Наконец послышались шаги. Дверь распахнулась и в комнату вошел невысокий мужчина в синем мундире.

— Доброе утро! — вежливо поздоровался он, кладя на стол увесистую папку, где было выведено мое имя.

— Уже утро? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Очень раннее, — он расположился на свободном стуле и едва заметно поморщился. Выпрямил спину, стараясь устроится поудобнее.

— Да, комфорта здесь не хватает, — подтвердила я. Мужчина нахмурился, но сразу же фальшиво улыбнулся:

— Прошу прощения, вы же сами понимаете — бюджет ведомства ограничен.

— Надеюсь у начальника Департамента в кабинете стоит точно такая же мебель, — заметила я в тон следователю.

— Для посетителей — разумеется только такая, — он придвинул к себе папку, делая вид, что видит мое имя впервые. — Итак, Фейт Донахью… двадцать три года, не замужем… ранее не привлекалась… мисс Донахью, вы знаете, за что вы задержаны?

— Понятия не имею, — я почти не погрешила против истины.

Следователь бросил на меня пристальный взгляд:

— Вы уверены?

— Да. Более того, вы не представились, и я не знаю, с кем разговариваю. И стоит ли вообще это делать, — я выжидающе замолчала.

— Прошу прощения. Старший следователь Торрэнт. Я веду ваше дело.

— На меня заведено дело? — изумилась я, получилось почти естественно. — И могу я узнать по какому поводу?

— По поводу производства и распространения запрещенного зелья под названием «Розовые грезы», — он с презрением посмотрел на меня. — Расскажете все сами?

— Мне нечего вам рассказывать, — я повела плечом и поморщилась от боли. Совершенно забыла, что руки связаны. Следователь усмехнулся. Это меня задело, и потому следующие слова прозвучали резче, чем мне хотелось:

— Ваши люди ворвались ко мне в квартиру, разгромили кухню, опорочили перед соседями и вдобавок напугали моего фамильяра!

По мере того, как я говорила, глаза следователя сначала расширились от удивления, а потом сузились от гнева.

— Значит, сознаваться вы не планируете, — констатировал он.

— Сознаваться в чем? — поинтересовалась я.

— В изготовлении запрещенных веществ.

— Нет, — я покачала головой.