Ночь в музее

- Я всегда буду испытывать невероятную любовь к особнякам XVIII века! К старым книгам с коричневым переплетом, к золотым канделябрам, и старинным картинам с золотой рамкой. К мебели из темно-коричневого дерева, к пергаменту желтоватого оттенка, к длинным пышным платьям с корсетом, к граммофонам, к бархатным бордовым занавескам, и светским чаепитиям. Ко всем статуям, стоящим около больших особняков, к улицам, наполненным людьми, проходящими около карет с лошадьми, к деревянным лестницам, к старинным часам и ключам, к каминам в замках.

Но ТЕБЯ я люблю сильнее!

- В таком случае, отметим это событие остатками «Наполеона», а потом дружно навестим старушку Изольду - громогласно предложил Василий.

Он повернулся, чтобы выйти из Собственного Садика и вдруг весело рассмеялся.

- Смотрите, друзья! У нас тут четвертый свидетель объявился!

На укрытой снегом лавочке, возле потерянной Женькиной варежки, сидел вязаный желтый ангел и весело блестел бисерными глазами.

- Мистика! – воскликнула Женька. – Я же его во дворце потеряла, а варежку – по дороге на вокзал.

А они – сползлись!

Она взяла Даянкин подарок в руки. Сейчас это была обычная вязаная игрушка, а не брелок – и никаких знакомых ключей не было и в помине.

Женька ласково погладила ангела и убрала во внутренний карман.

- Сделаем вид, что я видела кошмарный сон – вздохнула она. – Но будем надеяться, что орхидею я все-таки полила…

ЭПИЛОГ. Мы легли на дно. Мы зажгли огни. Во Вселенной только мы одни...

На календаре благополучно стояло пятое января.

И Павлу, вроде бы, давно полагалось вернуться в Гатчину, благо дворец уже открылся для посетителей. Но спешить императору явно не хотелось. Он только что раскланялся с любезно заглянувшим поздравить всех Айболитом, и теперь, устроившись в кресле, читал недавно написанную Женькину повесть. Причем явно не соглашался, с тем, что рассказывал выложенный в группе текст. Потому что то и дело хмурился и недовольно качал головой.

- Что-то не так? Чего ты хмуришься, как будто лимоном подавился? Говори уж прямо, величество! Что тебе не нравится?

Птица отставила лейку, из которой поливала буйно разросшуюся Изольдину китайскую розу, и подошла к нему.

- Да много чего! – неожиданно выдал император. – Вот к примеру! У тебя через каждые два слова написано «Павел приполз», «Павел уполз»… Такое ощущение, что ты не меня описывала, а какую-то клячу заморенную! Или змея подколодного. Что обо мне твои читатели подумают?

- Да нормально все с этим словом! – возмутилась Женька.