Легенда о Гвендолин

Локлин то и дело искоса позыркивала на меня — её собственный рацион был по-прежнему настолько скуден, что оставалось удивляться, как ей удаётся управляться с мечом.

Мальчики ничего не поняли. Только Густав, как и следовало ожидать, заметил некоторые перемены и спросил, наблюдая, как я уплетаю овощное рагу, которое досталось только мне и учителям:

— Что ты сделала, Гвендолин, чтобы так умаслить их?

Я улыбнулась загадочно, но долго держать случившееся в секрете не смогла. Тем же вечером, когда мы остались в библиотеке вдвоём, я торопливо рассказала Густаву обо всём, что произошло.

Я ожидала, что он порадуется за меня — хотя сама толком не понимала, за что такая любовь.

Вместо этого я напоролась на ледяную, ничем не походившую на обычное поведение Густава злость.

— Так ты решила, да, Гвен? — он даже вскочил с места и уронил на пол старинный фолиант.

Я наклонилась и, аккуратно подняв упавшую книгу, положила обратно на стол.

— Не понимаю, что тебя не устраивает, — сухо произнесла я.

Вернее было бы сказать, что я не хотела понимать. Потому что мне хотелось верить, что Густав дружит со мной просто так.

— Ничего, — буркнул он. Торопливо собрал вещи и ушёл.

Я осталась одна. В тишине и полумраке, среди запахов подсохших чернил и дублёной кожи корешков.

«Он ещё придёт просить прощения», — думала я.

Но Густав так и не пришёл тем вечером — и утром не встретил меня.

Когда же через несколько дней я услышала стук в дверь моей кельи и с надеждой бросилась открывать, то вместо него увидела на пороге Рейчел.

— Добрый день, — растерянно сказала я.

— Хотела посмотреть тебе в глаза, — без приветствия сообщила Рейчел и вскинула подбородок.

— Они такие же, как и неделю назад, — сухо ответила я, чувствуя, как поднимается в горле злость.

— Стало быть, решила, что Ночной Ворон вытащит тебя? Решила, что ты лучше меня, да?

Я возвела глаза к потолку и испустила стон. Затем резко захлопнула дверь.

Первой моей реакцией была злость. Я не понимала, чего они все от меня хотят.

У меня и в мыслях не было отсюда сбегать. Академия полностью устраивала меня, но….

— Ночной Ворон… — прошептала я, — так называют тебя?

Дымчато-серые глаза в прорезях маски снова стояли передо мной.

А ночью мне приснился сон. Юбки, непохожие на те, что носили самые знатные дамы на Островах, кружились и разлетались в воздухе под музыку, какой я не слышала никогда.