Легенда о Гвендолин

Но для меня человек в маске затмевал и его. Я видела, как слабо колышутся на ветру складки его плаща.

«Подойди, — продолжало биться в голове. — Если уйдёшь сегодня — он никогда уже не увидит тебя».

Я не могла понять — мой это голос звенит в ушах или чей-то ещё. Возможно, они вторили друг другу в унисон. Но мне было страшно, и я медлила, пока, наконец, выступление не подошло к концу.

Пересчитав нас по головам, наставницы стали уводить нас прочь. Голову каждой покрывали шалью, скрывая лицо, и усаживали в приблизившийся паланкин.

Я всё смотрела туда, на возвышение, где рядом с троном стоял незнакомый мне человек. Он поправил плащ и, шепнув на ухо императору пару слов, стал спускаться вниз.

Передо мной оставалось ещё две ученицы. Я поняла, что если не сделаю ничего — он уйдёт, и я в самом деле больше не увижу его никогда.

Я рванулась из рук наставниц и будто случайно рухнула на землю прямо перед ним.

Незнакомец отшатнулся, но всё-таки опустил взгляд на моё лицо.

Мгновение, показавшееся вечностью, он смотрел на меня.

Наставницы, заголосившие было с упреками в мой адрес, умолкли. Стихли даже песни и смех в толпе.

Он присел на корточки и поймал мой локоть — не прикрытый сейчас ничем. Там, где его пальцы касались кожи, по телу пробежал огонь.

Бережно, но твёрдо, не отрывая взгляда от моих глаз, он поднял меня с земли и поставил на ноги.

Рука легонько прошлась по шали, оказавшейся теперь на плечах.

— Осторожней, — тихо сказал он.

Я сглотнула.

— Может быть, я не боюсь?

Он смотрел на меня ещё мгновение, затем отвернулся и двинулся прочь.

Я думала, наставницы меня убьют. Но ничего не произошло. Напротив, обменявшись тихими фразами, которые я расслышать не смогла, они бережно взяли меня за руки и усадили в паланкин. Я ничего не понимала. Сознание по-прежнему заполняло ощущение его рук, лежавших на моей коже, и по венам всё так же бежал огонь.

С тех пор я обнаружила какое-то особенно бережное отношение наставниц ко мне — как будто я была хрупкой вазой из редкого фарфора.

Больше никто не настаивал на том, чтобы я знала уроки назубок.

А через какое-то время мне открыли доступ в южное крыло — так что теперь я смогла бывать на солнце. Изменился даже рацион — мне стали давать больше овощей, меньше мучного и круп.

И, конечно же, такие перемены не ускользнули от взглядов других учеников.