Иван Боярышник и Одноглазка

Марко, ты со мной?

А Иван только взглянул на отца — и полоснуло его по сердцу, столько на лице старшего Боярышника было печали и недоумения.

Подошел он к отцу, крепко обнял и на ухо шепнул:

— Ничего, батюшка, все пройдет, перемелется да мукой станет. Еще будем мы ходить гордо по большой улице, шапки заломив и песню молодецкую насвистывая!

Прослезился старик, и сыну чуть кости не поломал в ответном объятии.

Живут четверо в лесу, поживают, добра наживают. Не так, чтобы много нажили, но охотой палат каменных вмиг не обретешь.

Захотелось юношам в город отправиться, шкуры ценные обменять, припасов добыть — муки хорошей, соли, кремней и прочего. Порешили так: Иван с отцом остается, а Марко с Димитрием на торг субботний поедут. Лошадок-то хороших всего две и осталось после уплаты долгов.

Два дня миновало, третий вот-вот кончится. Встревожились Василий с Иваном — старшие давно уж должны были вернуться. Ан нет, ни слуху, ни духу, лишь в елках да осинах ветер свистит, да в небе ворон каркает вещий.

— Пойду, встречу братьев твоих у перекрестка, — решил старик.

— Э, нет уж, — воспротивился Иван. — Ты, батюшка, сиди да грей косточки у печи, холодно нынче. А я схожу, чай, ноги молодые. Благослови только в путь-дорогу.

Благословил отец младшего сына, и отправился Иван по тропинке сквозь чащобу. Шел бодро, по сторонам глядел зорко, ружьецо на ходу поглаживал, песенку насвистывал.

Вот и перекресток показался. Только что там странное виднеется?

Подошел Иван ближе и ахнул.

Посреди истоптанного места с указателями стоят две знакомые лошади.

— Гнедко! Вихрь! — вскричал Иван, и лошади послушно к нему приблизились. Взял юноша их под уздцы, погладил, а у самого слезы так и льются. — Что ж вы моих братьев любимых бросили! Или не кормили они вас, не вычесывали до блеска? Не подковывали у лучшего кузнеца? Не поили в реке студеной?

Понурили головы Гнедко и Вихрь, даже не заржали.

Делать нечего, сел Иван на Гнедка, привязал к седлу его приятеля, да поехал искать братьев, хоть живых, хоть мертвых. К отцу вернуться и не подумал — как вернешься с такими вестями?

Долго ли, коротко ли ехал юноша, но увидел он за стеной вековых дубов некое здание. Еле-еле пробился туда, до того узкой и заваленной буреломом оказалась тропа. А как подъехал ближе и рассмотрел все — на месте застыл от удивления и ужаса, смешанного с восторгом.