Ставка на любовь

Пока не женился на случайной девице, едва не отдавшейся Марку Винчерту на сеновале.

— Массир, — обратился ко мне местный работяга, — колечко-то жене отдайте.

— Что? — Резко обернувшись, взглянул на говорившего. Тот отшатнулся и спрятался за бледную светловолосую девицу с огромными перепуганными глазами. За мою жену, собственно.

Туман окончательно ушел из головы, и мысли медленно, очень медленно стали приходить в порядок, раскладывая по полочкам события произошедшего.

Взгляд метнулся к ней. К той, с кем предстояло коротать остаток жизни.

Очень короткой жизни, надеюсь. Первым потоком пришло облегчение. Не страшная. Конечно, не в моем вкусе, но и уродиной не назвать. Чуть выше среднего роста, стройная, пышногрудая, с маленьким, чуть вздернутым носиком и пухлыми губами. Остальное, в принципе, неважно. Пока будем в столице, мама ее переоденет, подберет прическу, манерам кое-каким обучит, если это вообще возможно. Может быть, даже разок на прогулку выведет, людям показать. Если успеет.

Возможно, даже до нее слухи дойдут… Впрочем, уже неважно.

В свете новых событий, случившихся в жизни совсем недавно, вообще важного не осталось. Поэтому я и топил сознание в настойках, отягощая их магическим эффектом.

— Как тебя зовут? — спросил у девицы, слушая свой осипший голос будто со стороны. Простудился, видимо.

— Софи, — неуверенно ответила она. Сомневалась, что правильно собственное имя знает или что замужем будет хорошо?

— Джеймс, — кивнув, вынул кольцо из кармана жилета и, не глядя, сунул ей в руки.

— Ну, будем знакомы, дорогая. Наденешь сама.

Отец Хонж нервно кашлянул из-за тумбы.

— А всё ли с вами в порядке, сын мой? — уточнил он, видимо запоздало разглядев, что со мной что-то не так.

— Более чем, — успокоил его я, растирая лицо ладонями, стараясь прогнать из головы остаток спасительного дурмана.

— Сомнительно.

— Раньше сомневаться надо было, — ответил, тряхнув головой. — Ну, раз уж вы нас повенчали, как положено, то и документы подпишите. Чтоб все по закону.

С этими словами сунул отцу Хонжу мятое “письмо счастья”, хранившееся сложенным как попало во внутреннем кармане жилета.

Женушка заинтересованно вытянула шею, но разглядеть ничего не успела. Побледневший батюшка схватил письмо, поднес к свече и, пробежав глазами по буквам, слегка задержался на королевской печати. Громко сглотнув, приписал под моим именем имя супруги, шепнул что-то. Новая надпись засветилась красным, вспыхнула на миг и снова стала обычной, ничем не выделяясь на общем фоне.