Грани миров. Пленница тирана.

Деталей Китэрия не разглядела, незнакомец был далеко, да и в глазах от страха у неё всё поплыло. Но даже общего очертания лилулай оказалось достаточно, чтобы задрожать осиновым листом. Она лишь нашла в себе силы отпрянуть, и упав в своё кресло, подобать к лицу колени, чтобы спрятаться в них, как будто это могло спасти её от пророчества старого оракула и ещё более старой вильвы.

– Рубина при нём нет, – бормотала себе под нос лилуалй, а всерьез напрягшаяся Нэвра теребила её за плечо и что-то спрашивала.

– Да какого ещё рубина, Тэри?! – не выдержав, гаркнула на неё сестра, но её вопль потонул вдруг в общем гомоне, который раздался за тонкой полупрозрачной перегородкой. – Что там ещё творится? – возмутилась Нэвра, одёргивая пролог.

– Пока муэ Китэрия позирует с маэстро, этот варвар должен держаться подальше от мастерских, – кричал один из охранников лилулай, в то время как грозный воин из её ночных кошмаров рвался к террасе, на которой она сидела.

Ей бы вскочить и убежать. Но страх сковал так, что она могла лишь смотреть на его перекошенное лицо и горящие, невообразимо яркие зелёные глаза.

Он не видел её, он был занят охранником, и Китэрия поблагодарила Авадитту за это.

Она набрала в грудь побольше воздуха, медленно выдохнула и хотела было встать и бежать, куда глаза глядели, только бы подальше от пророчества, но тут Нэвра шагнула к выходу. Представлять, что она останется одна, лилулай не хотела категорически, поэтому она подорвалась с кресла и вцепившись в руку сестры, возбуждённо зашептала:

– Нет, не бросай меня! С ним справятся и охранники.

– Ладно, Тэри, ладно, – стала успокаивать её сестра, одёргивая полог. – Ты, главное, не нервничай так. Это всего лишь неотёсанный барвирец.

– Н-не-ет, – выдавила из себя Китэрия. – Это он! Понимаешь? – заговорщически шептала она, округляя глаза.

Нэвра увела Китэрию обратно в храм Плодородия, где остановилась вся их делегация и долго отпаивала хрогом. Потом так же долго отчитывала.

– Я предупреждала тебя?! – нервно меряя комнату шагами, говорила она, а лилулай лишь кивала.

Ей было стыдно, очень стыдно. Но она подозревала, что даже если бы знала, что всё обернётся именно так, то всё равно не поступила бы иначе. Возможность увидеть города Муна-Нэмид стоила этого потрясения.