Грани миров. Пленница тирана.

— А-а-а, вас привлекла вимана?

— Если так называется транспорт белого металла, в который помещается дюжина седоков, то да.

— Валадий, этот металл называется валадий. Самый дорогой сплав, который только есть в Валамаре. Что вы хотите знать об этом корабле?

— Все: как им управляют, его технические возможности, его цену.

— Дорогой гость, как, кстати, вас величают? — спохватился парнишка, вновь обретя уверенность в себе.

— Вату.

— А если честно?

— Не важно.

— Как скажете, — смирился мальчуган.

— Красть идею ваших изобретателей я не намерен. Я лишь хотел бы получить один экземпляр в свое личное пользование и мне нужно знать, как это сделать.

Незнакомец продолжительно посмотрел на Таймара своими развесёлыми глазами, а потом неожиданно расхохотался, да так заразительно, что и сам князь не сумел подавить хриплый смешок.

— В свое пользование?! Вы серьезно?! — выкрикивал мальчуган, давясь смехом. — Даже самые достопочтенные богачи Хрустального града не могут позволить себе виману. Да и зачем она вам? Этот аппарат не предназначен для пахоты или поездок в соседнюю деревню, это экипаж для межкруговых полетов.

— То есть, на нём можно попасть из верхнего круга в нижний и наоборот? — медленно проговорил князь, осознавая, что удача улыбнулась ему, и он нашел не только достойный трофей, но и способ проникновения в Валамар без помощи магов.

— Да, но им управляют пилоты этэри или жрецы на худой конец. В Нэмидо всего две виманы и обе принадлежат храмам, где их и конструируют. Если ты не годи главного из них, то твой предел роскоши улана — судно на одного или четырех пассажиров в виде раковин, ну вы видели, у нас таких много.

— Значит, виманы не продаются, — с досадой заключил Таймар.

— Нет. Да и кому они нужны, кроме этэри и их служителей?

Таймар уставился в одну точку. Выходило, что купить этот аппарат нельзя, а угнать, возможно, лишь подчинив себе пилота этэри.

Князь обхватил голову руками и стал размышлять. Сложные задачи будоражили его ум. Как только его планам грозил провал, Таймар представлял, что сами Боги вступали с ним в некую игру, а это льстило ему и подстегивало ещё больше.