Грани миров. Пленница тирана.

Все! — приказал он. — Образуйте замкнутый круг!

Семеро из десяти услышали его и попытались сделать то, о чём он просил, но лишь четверым это удалось. Князь видел, с каким трудом они поднимают руки, как тянутся друг к другу, как раскрывают плавящиеся рты, зовя капитана, который не слышал их голосов. Харух страдал больше прочих, ему было в разы тяжелее, чем Таймару. Но вот князь заметил, как ловкая рука Доки взметнулась, отделяясь от золотых вод, и схватила капитана за шиворот. Таймар уже почти лишился способности хоть что-то понимать, и всё же где-то на периферии своего сознания он углядел волшебную нить, связывающую его, Огайру и пятерых солдат.

А потом, каким-то совершенно невозможным усилием воли, он ухватил почти развоплотившегося Харуха и замкнул круг.

Драгоценные мои, если книга вам нравиться, подарите ей лайк).

Глава 9 Китэрия

Всё начиналось, как и всегда, – вспышка огня в непроглядном мраке и нестерпимый жар, источником которого был загадочный незнакомец. Он и сегодня пугал чуткую лилулай.

Она пятилась и молила о пощаде, а грозный мужчина лишь хрипло посмеивался и наступал.

Избежать столкновения с ним не было никакой возможности, убежать тоже, и в конце концов, он настиг её. Его сильные руки притянули Китэрию к себе: одна держала её за талию, другая оттягивала волосы, заставляя голову запрокинуться назад.

Чего хотел незнакомец, догадаться было не трудно – взглянуть в её глаза, чтобы снова ранить своим убийственным зелёным взглядом.

А ещё он хотел показать ей, кто главней, хотел, чтобы этэри смотрела на него снизу вверх и трепетала, воображая разные ужасы.

Лилулай трепетала. Она дрожала всем телом, пытаясь всмотреться в грубое лицо незнакомца, но у неё перед глазами всё плыло, их застилали слезы отчаяния. И вот, когда она готова была распрощаться с надежной и самой жизнью, ночной мучитель нежно провёл рукой по её волосам, а затем плечам.

Китэрия вздрогнула от этой неожиданной ласки, как от удара кнутом, и сама вскинула голову, чтобы всё же разглядеть незнакомца.

Но он не дал ей такой возможности, он склонился к её лицу и припал губами к её приоткрытому в изумлении рту.

Лилулай ощутила лихорадочный жар и трепет чужого тела. Грубый и властный мужчина, принуждающий её к близости, и сам дрожал перед ней, с трудом удерживая своё взбесившееся сердце в межрёберном пространстве. Оно так сильно колотилось, что Китэрия ощущала, как ей передаются его импульсы.