Грани миров. Пленница тирана.

Его мощь настолько велика, что, скорее всего, сможет обойти роглуарские защиты.

— Что значит, «скорее всего»?! — возмутился Таймар.

— Храмовый комплекс каждого круга защищен его собственной магией. Сила её пропорциональна количеству маны, нисходящей на круг. В Валамаре пройти эту защиту у меня не вышло бы. Но у вас «небесного огня» меньше, поэтому я отважился рискнуть.

— Рискнуть?! — прошипел Таймар, борясь с желанием схватить пройдоху за лацканы его накидки. — Хочешь сказать, всё может и провалиться?!

— А ты думал, если я маг, то даю на всё стопроцентную гарантию? Силой меня наделяет мана, текущая в венах вместо крови, она же первоисточник всего в нашей Пирамиде.

— Абсурд какой-то, — вырвалось у Таймара.

— Когда-нибудь ты поймешь, что девяносто девять процентов всего, что происходит в твоей жизни — абсурд. А пока держись подле меня и делай всё, что я прикажу.

Только теперь принц Дей-Айрака начал понимать, насколько невероятной и опасной была авантюра его отца.

У князя пересохло в горле от одной только мысли, что они попадутся в руки жрецов, с которыми даже сражаться не могут, потому что грех, видите ли.

— Есть сомнения, князь? — спросил Огайра, углядев во взгляде воина смятение.

— Никаких, — твердо заверил Таймар и махнул рукой, чтобы маг начинал.

Глава 8 Таймар

На счастье Таймара Огайре удалось обеспечить проход на территорию Гессонита с помощью волшебного артефакта. Его магия действительно поражала. Предметом, способным обходить магические кордоны и открывать врата в другие измерения, оказался камень в перстне мага, который тот носил на безымянном пальце правой руки всё то время, что Таймар его знал. Кристалл обладал свойством пропускать энергию одного измерения сквозь другое, образуя коридор перемещения, поэтому его не остановила магия Каовельи.

Огайра произнес какое-то заклинание, и камень, походивший на лик луны в полуночном небе, приобрел вдруг невероятную глубину. В нем словно бы отразилась вся бесконечность Вселенной. А потом, из этого немыслимого углубления полился свет и был он шокирующее ослепительным и манящим. Таймару даже пригрезилось, будто он слышит пение, — чистое, звонкое, доносящееся как бы с того света. Если б он верил в Сирен, наверняка принял бы этот хор за их голоса.