Грани миров. Пленница тирана.

Но стоило Таймару потерять над собой контроль и позволить себе то, в чём он отказал Харуху, у этэри появилась возможность считать его.

Находясь во власти своих желаний, князь ослабил все защиты, и видящая смогла преодолеть тот рубеж, за который он её никогда не пускал. Чувствительный молодой человек всегда уходил, как только ей удавалось заглянуть за ширму его парадного облика. Стоило ей нащупать хоть что-то личное, и он замыкался, возводя такую непробиваемую стену, что даже Китэрии с её даром сложно было разглядеть что-то конкретное.

Но вот настал момент его слабости, во время которого этэри открылось много больше, чем она смогла вынести.

Таймар действительно не был простым смертным, в нём текла сила верхних кругов. Но она была трансформирована в некую субстанцию, и эта субстанция властвовала над князем. Сердце наследника Дей-Айрака словно неисправная шарманка пыталось воспроизвести сразу две мелодии.

Китэрия чувствовала, что молодой мужчина борется с внутренним солистом, который упорно навязывал свою партию. Но также она видела и то, что именно этот серый кукловод, тайком ото всех дергающий князя за струны его души, дарует невероятную мощь, пред которой трепещет весь Дей-Айрак.

Этэри удалось поймать неуловимого шептуна, поселившегося в груди великого князя лишь благодаря своей мнимой покорности, та усыпила бдительность Таймара, и лилулай пустила в ход свой дар.

Китэрия не знала, сколько сможет продержаться, ведь даже направив всё внимание в пучины княжеской души, она продолжала ощущать прикосновения его властных рук и горячих губ. Она чувствовала его неуёмное сердцебиение и напрягшуюся плоть.

Таймар трогал её, не спрашивая разрешения. Хотя, о каких вопросах могла идти речь, когда дела касались любимчика кровавой звезды?! Он брал желанное не спросясь, потому что полагал, будто имеет право на всё, что попадало в его поле зрения.

И всё же, Китэрию поразила трепетность, с которой беспринципный завоеватель обращался со своей собственностью. Пытаясь разобраться в неясном и таком противоречивом слепке его души, она с изумлением поняла, что князь надеется доставить ей удовольствие, не догадываясь, конечно, что лично ему это может принести смерть.