Грани миров. Пленница тирана.

Эта её недвижимость и нежданная покорность совершенно раскрепостили князя. Он приподнял свою добычу, сделал пару шагов, отделяющих их от узкой постели и, уложив Китэрию на меха, скрыл под своим дрожащим телом.

Таймар хотел видеть её лицо, хотел смотреть в глаза незнакомки, забирая у неё то, что так и не досталось Харуху. Но Китэрия опустила веки. Лишь её высокая упругая грудь поднималась всё чаще, хотя князь и догадывался, что вовсе не от предвкушения близости.

– Посмотри на меня, – потребовал он сдавленным, утробным голосом, но этэри не откликнулась, она продолжала изображать статуэтку.

Сейчас внутренний зверь Таймара спал и не хотел причинять девушке боль, он лишь жаждал её покорности. Но маленькая ведьма и так была в его власти. Её хрупкое, налитое теплом и чужестранным соком тело принадлежало ему, дышало для него и грело только его одного, несмотря на то, что Китэрия изо всех сил старалась показать, что ей чужды человеческие страсти.

Прежде Таймар не обратил бы на отчуждённость лежащей под ним рабыни ни малейшего внимания.

Но сегодня всё было иначе, потому что под его неистово колотящимся сердцем, трепыхалось сердечко неведомого существа, нимфы, сирены, богини… И хоть Таймар пребывал в чаду вожделения, он понимал, что это особенный момент и особенная женщина. А ещё он осознавал, что не был для неё победителем, потому что на этой белой коже алели знаки её клана, но не клеймо рабыни, и взять её, как обычную наложницу, он не мог.

Таймар решил подарить этой снежной принцессе наслаждение, которого её святоши не могли и представить, чтобы она на собственном опыте прочувствовала, что роглуарцы живут не только страхом и болью, но и несказанными удовольствиями, которые дарят друг другу в редкие часы уединения.

Он не торопясь касался её тела разгоряченными губами и запускал в шелковистые волосы пальцы, окутывая ореолом страсти. Таймар хотел исследовать её обнаженный торс, но он не привык к столь долгим ухаживаниям, собственное нетерпение толкало его вперёд.

Он поднял голову, чтобы вновь взглянуть на лицо этэри. Оно больше не было бесстрастным. Чуть припухшие от его поцелуев губы девушки дрожали, а по щекам текли тонкие, влажные ручейки слёз.