Грани миров. Пленница тирана.

Из-за императорских пристрастий к вычурным решениям проблем, Таймар потерял покой. Он так же, как и его отец когда-то, стал заложником опасных идей и грезил теперь о чудесах верхнего мира.

Таймар был страшно не доволен внезапным отъездом императора. Он мечтал как можно скорее снарядить экспедицию в Кохару за виманой и артефактом, потонувшим в море, но без согласия Деорака это оказалось невозможно. Проклятые советники утомили князя своей болтовнёй гораздо больше, чем перегон пленников через степи.

Боги свидетели, не так он представлял себе возвращение домой! Конечно, он знал о занудах, что помогали его батюшке в нелёгком деле правления.

Знал, и всячески избегал с ними каких-либо дел, предпочитая решать все вопросы напрямую с Деораком. Но сейчас его не было, и воину, не привыкшему считать медяки (которые он же и добывал для казны), приходилось признать, что править целой империей он пока не готов, по крайне мере так, как это делал его отец.

Князь не хотел шуршать бумагами, звенеть монетами и участвовать в утомительных заседаниях, на которых решалось, кто должен входить в состав экспедиции.

Для него всё было предельно просто: грузовое судно с экипажем, дюжина ныряльщиков и пара инженеров. Остальное будет ясно на месте.

Но нет, советчики, ни разу не видевшие виманы, принялись разглагольствовать о технических сложностях. И главное перед кем? Перед человеком, сумевшем-таки посадить эту махину в родном доме, да ещё в такой близости от собственного острова!

Таймар не хотел тратить на них время, он мечтал строить планы с отцом по захвату валамарских ценностей или же просто говорить об изобильном крае гармонии и совершенства.

С тех пор, как князь вернулся домой, он стал замечать, что его всё больше угнетает убожество собственного круга. Его перестали раздражать недостатки империи, что создал отец, но вот сами условия, в которых им приходилось раскручивать это непомерное колесо власти, откровенно подавляли его.

После возвращения из экспедиции в князе проснулся созидатель. В его голову стали приходить разные идеи по обустройству Дей-Айрака, но каждая из таких идей вдребезги разбивалась о непреодолимые ограничения, налагаемые самим Роглуаром.

Каждый новый день приносил Таймару чувство беспомощности, и он утверждался в праведности отцовского гнева и даже разделял его.

«В самом деле, по какому такому признаку Вселенная разделяет существ, заселяя одних в круг богатства и процветания, а другим бросает, как подачку, чахлые земли?» – думал он.