Грани миров. Пленница тирана.

Сидеть у костра было хорошо, много лучше, чем в тёмной, пропахшей мужским сапогами повозке, к тому же служанка напоила всех горячим травяным настоем. Но блаженная передышка оказалась недолгой. Как только валамарцы покончили с едой, Таймар велел загнать их обратно в повозку, правда, в качестве поблажки разрешил удлинить цепи, чтобы они могли вытянуться и подремать.

Сиху, привыкшему к холодным каменным стенам Янизи, это удалось. А вот изнеженные тремя валамарскими светилами этэри всю ночь стучали зубами, пока в их повозке не показался злой князь и не отдал им свой подбитый мехом плащ, чтобы те укрылись и перестали раздражать его клацаньем.

Наутро Китэрия проснулась больной, а к вечеру поднялся такой жар, что она начала бредить. С этого момента услужливая женщина почти не отходила от неё, постоянно протирая тряпицей взмокший лоб и приговаривая, что скоро всё кончится. Китэрии было так худо, что она действительно мечтала, чтобы всё кончилось, причём раз и навсегда.

Тарантас, который развивал скорость не больше пятнадцати саженей в час, стал их домом на время пути.

Тусклые серые дни сменяли вечера, полные умопомрачительных красок и запахов, но подопечная Нэвры уже не могла ими наслаждаться, она всё чаще и чаще проваливалась в забытье. Единственное, что её хоть как-то радовало, так это то, что с наступлением сумерек они останавливались на ночлег, и ей позволяли с часок погреться у костра. Но затем её, как и всех пленных, отправляли в тарантас. Сами же роглуарцы раскладывали шерстяные одеяла прямо на земле, и засыпали вокруг догорающего костра.

На третью ночь принудительно воздерживающийся Харух всё же не стерпел и, дождавшись, когда князь заснёт, пробрался в повозку и разбудил Китэрию своими жадными, трясущимися руками, шарящими по её лифу.

— Таймар запретил мне до поры трогать твою щёлку, но не всё остальное, — содрогаясь, шептал Харух, путаясь в собственной шнуровке на штанах.

Китэрия попыталась закричать, но предусмотрительный капитан зажал ей рот, продолжая свободной рукой ковыряться в завязках.

Несчастную девушку выручила Нэвра, которая спала настолько чутко, что проснулась, как только заслышала вялое трепыхание ослабевшей сестры. Недолго думая, она подняла шум и только потом огрела капитана тяжелым обручем кандалов.

На её вопли пришёл Таймар и, увидев нависшего над Китэрией Харуха, впал в такую ярость, что Нэвра уже было подумала, что князь наконец-то прикончит этого похотливого безумца.