Грани миров. Пленница тирана.

Стронциановый, пурпурный, кобальтовый, кадмиевый и глубокий золотой разливались у самой полоски горизонта. Эти цвета были волшебными, но самым чарующим оказалось огромное облако пронзительно зеленого, словно фосфоресцирующего, света. Оно было живым, сияющим и таким манящим, что Китэрия попыталась поднять руку, будто думала, что дотянется до этой сказки и ощутит её кристально чистое, околдовывающее сияние, как дуновение чего-то прекрасного и столь необходимого ей сейчас.

— Ледяной омут, — послышался рядом с ней голос Таймара, и Китэрия увидела, что князь с любопытством наблюдает за ней.

— Он прекрасен, — прошептала Китэрия и всё же не сдержалась, заплакала, снова услышав хрипловатый смешок Таймара.

— В моём мире тоже есть красота, — раздалось прямо около её уха. — Но она совсем не такая как в Валамаре, верно? — спросил князь.

Он оторвал от своей рубашки лоскут и вытер им влагу со щёк Китэрии.

— Верно, — согласилась она, посмотрев на него снизу-вверх.

Князь больше не улыбался, его лицо было непроницаемо-серьёзным.

Он думал — думал сосредоточено, и этэри знала, о чём. Принц Дей-Айрака размышлял над тем, какую такую особенную дичь поймал его воин, и как бы так сделать, чтобы он не растерзал её в ближайшее время. А воин, тем временем, бросал недовольные взгляды в их сторону, и Китэрия буквально кожей ощущала его злость. И всё же Харух молчал, не смея перечить своему князю.

— Останемся на ночлег за теми валунами, — скомандовал Таймар, отодвигаясь от этэри.

Обрадованные тем, что отдых близок, Маруха и Харух заработали рычагами шустрее прежнего и, уже через четверть часа воины выгружались из тарантаса.

— Маруха, собери хворост и перекати-поле, а ты, Харух, набрось на тарантас тент, — распорядился князь и ушёл в горизонт.

— Наверное, один хочет побыть, — предположила Нэвра, уставившись на Таймара.

— Наверное, — согласилась Китэрия, предвкушая, что скоро тоже сможет размять ноги.

— И как он только терпит их подле себя? — поражалась Нэвра, продолжая смотреть в спину удаляющегося князя.

— Кого? — не сразу поняла Китэрия.

— Людей своих, кого же ещё.

— Мне не кажется, что он их терпит, — начала было Китэрия, а потом задумалась и проговорила, — хотя, возможно, ты и права.

Нэвра повернула голову к сестре, озадаченно посмотрела на неё, а потом спросила:

— Тэри, ты что, в этих гадких землях дар свой растеряла, что ли? Даже я вижу, что Таймар Маелрах не похож ни на одного встреченного нами роглуарца.