Ойса

- Тогда что же батюшка сказал? – Леда заглянула Ойсе в глаза, и золотые искорки заплясали, забегали.

- Батюшка то смолчал, а вот сестрицы говорят, - Ойса набралась духу, - Старуха дубовая вернулась, по селищам рыщет, малышей ищет.

- А на что же они ей?

Ойса на секунду призадумалась, а после рассказала бабе Леде все как есть, и про уток, и про детский жир, и про вечную жизнь. И про то, что сестры ее отдать старухе решили.

- Вот оно что, - в голосе бабы Леды, тренькнули струны грусти, - А ты сама, Ойса, как думаешь, правда ли это? Есть ли дубовая старуха?

Ойса почесала нос, - Я возле дуба только тебя видала, но если баба Леда, ты та самая старуха, то еще вчера меня бы сварила, так ведь?

- Умница моя, - Леда крепко прижала ее к себе, так крепко, что Ойса услышала, как колотится сердце в груди у бабы Леды, и все ее беспокойство исчезло.

- А хочешь, - неожиданно предложила баб Леда, - оставайся со мной жить?

Ойса удивленно захлопала светлыми ресницами.

- Как же я батюшку оставлю? – удивилась она, - Да и сестриц, они хоть злые, но родные, особенно Рада. Жаль, что после болезни она глухонькой стала, ни звука, ни ползвука не слышит, - поделилась печалью Ойса.

- Так ты, как придешь домой нонче, сядь с сестрицей рядышком, да гладь ее по голове, вот этим - баба Леда подала Ойсе простенький с виду гребешок, - Води по волосам, а сама думай славное, чтоб ушки у Рады слыхали, чтоб здоровье вернулось, чтоб хвори стороной шли.

- Поможет ли? – удивилась Ойса.

- А ты попробуй.

Ягла встретила Ойсу хворостиной, да так приложила, что алые полоски на ногах да мягком месте остались. Но Ойсе было не до того, она все ждала, как выдастся минуточка, чтобы сесть возле Рады, да погладить ее по головушке. Минуточка выдалась только когда домашние стали укладываться. Ойса прижалась к сестрице Раде и стала думать о славном, поглаживая сестрицу по волосам, все как учила баба Леда. Гладила, гладила, так и уснула.

Утром ее разбудил крик Рады. Ойса, спавшая рядом, перепугалась и укрылась с головой.

- Что с тобой доченька? – слышала она голос батюшки, а Рада молчала, только плакала, а после смеялась и снова плакала. Ойсе и самой хотелось разреветься, не иначе как Рада умом тронулась, а все из-за нее, пустоголовой. Вот тут-то она и услышала голос сестрицы.

- Батюшка, какой голос у тебя славный, как я по нему соскучилась! А петухи какие звонкие, а сестрицы - шумные.