Серебряная уточка

Даже горшки надписывали, чтобы не путаться где соль хранится, где горчичное семя. Потому и Катри немного выучилась, но крохотные строчки в записке было ей трудно разобрать, не то что написать их.

–Здесь написано, –сказал Вейно, – как пленять злых духов, чтобы те не приближались к дому. Как заманить такого в ловушку среди ночи и отвадить, тем самым, болезнь или сглаз: дурное к дурному…

Выражение лица хозяйки изменилось внезапно. Она побледнела, чуть не выронила из рук костяные спицы, да и всё своё рукоделие.

Вейно тоже заметил это и девушка, изучившая его куда лучше, чем вдову, была уверена, что молодой воин пожалел о том, что сказал всё напрямик, не раздумывая, не пытаясь выведать знает ли что-то женщина чуть осторожнее. Но теперь уж было поздно.

–Ночью, ты говоришь? Ночью… А какой? Что написано?

Вейно прочёл. Чем дольше читал он, тем яснее проступало понимание на лице хозяйки.

В записке, оказавшейся вовсе не оберегом, слов было немного. Коли хочешь духа лихого пленить и хворь к нему привязать и отвадить от дома своего – иди в место, где выходит в ясную ночь он из воды, очерти линию у границу её солью, семенем льняным или можжевельником, набери воды, да вылей в стоячую запруду или колодец вдали от людей да закрой сверху, чтобы не выбралось существо недоброе даже лишь частью своей.

Далее были заклятья, странные фразы, Айне незнакомые. В одних помянуты были боги, в других имена неизвестных святых людей.

Вейно дочитал до конца. В доме повисла тишина, приглушенно застонал во сне Лива, потом вновь затих. Это молчание не было таким же как прежде, за трапезой. В нём было нечто невыразимо тревожное. Смутная догадка закралась в душу Айны, кажется, она начала понимать.

–Гость мой, –сказала Катри, голос её осип, – я не ведаю, что случилось на самом деле, кто написал это всё и как давно. Могу лишь сказать, что за пару дней до болезни своей свёкр мой держал пост, не ел с утра до ночи, а стоило лишь ночной темноте начать опускаться– собрался, да ушёл куда-то, ничего мне не объяснив. Надолго ушёл.

Айна увидела, как чаще задышал Вейно, как будто он собирается гнаться за диким зверем, девице знакомо было это выражение.