Серебряная уточка

А если он не вернётся домой? Если сгинет, выполняя немыслимые поручения северной владычицы? Будет на свете ещё одной потерянной девушкой больше, будет у сестры его вместо сердца чёрная дыра. Никому бы Айна не пожелала подобного, никогда! Потому сделает она всё, на что способна, чтобы помочь Вейно, уберечь его от беды. Дважды у неё уже это получалось, даже несмотря на то, что незрима она и не слышима. Может, получится вновь? Может, сумеет она напоследок сделать в жизни нечто действительно хорошее и это искупит хотя бы часть её вины?

Дни отдыха Вейно провёл вдали от хозяев дома, в котором ночевал.

Ужинал он у себя, пользуясь тем, что никто особенно не звал его присоединиться к вечерней трапезе. Понятно было, что не прогнали бы его, но желания у юноши не было представать перед глазами госпожи не было. Он всё ещё злился на себя, на бесчувственную невесту, на бессмысленное и опасное поручение.

В эти дни был он даже больше молчалив, чем обычно, но, порой, начинал рассказывать что-то Айне, особенно, когда принимался за работу над деревянной фигуркой.

Снег таял быстро. Недели, отведённые зиме, казалось, ещё не прошли, но весна уже торопилась в северные земли. В день, когда Вейно отправился в дорогу, Инкери вышла проводить уезжавшего всадника.

Она тепло улыбнулась ему напоследок потому, что на неё смотрели десятки любопытных глаз.

Руна 9. Льняное семя

Утром ранним по морозу кто-то шёл стороной, избегая встреч с людьми. Кто бы ни встал в этот ранний час, когда небо, тёмное зимнее небо медленно приобретало оттенок талой воды у самого горизонта, едва ли увидел бы закутанную в чёрную шерсть фигуру того, кто крался в предутренней тишине.

Грубые рабочие руки несли малую берестяную шкатулку с осторожностью, содержимое её тихо шуршало, потревоженное быстрой ходьбой.

Вот уж позади последний деревенский дом, да хутор у перекрёстка, да маленькая тропка меж сосен, даже в эту пору усеянная желтоватой хвоей, а не укрытая утоптанным снегом.

Вот уж озеро виднеется меж бурых стволов, укрыто льдом, да чернильными пятнами усеянное: совсем недавно была оттепель и кое-где, лёд был тонок.

Вот уж и прорубь видна. Вчера её прорубили чужие руки. К ней спешит со своей ношей утренний прохожий.

В берестяной шкатулке – не жемчуг и самоцветы, но льняное семя, лунным светом обласканное да спрятанное за печку до поры. Покрытые мозолями пальцы черпают его щепотками, разбрасывают вокруг проруби. Обветренные губы шепчут стихи старых заклинаний.