Серебряная уточка

Потом уснул молодец, убаюканный точно материнской колыбельной. Ждал его завтра день не простой да опасный, храбрости да сил много ему потребуется.

–Ты, курочка, и в лес с ним пойдёшь?

Кивнула лишь Айна.

–Молодая ты, да глупая. В чём нужда тебе идти туда? Знаешь, духи – не люди. Они и навредить тебе могут, коли сочтут то полезным. Ты для них видима и уязвима, одно добро – не кровожадны они. Но я бы всё равно не советовала тебе идти.

–Я уже решила, что пойду, может и сгожусь на что. Уже однажды смогла позвать ему помощь в час нужды.

–Это верно: без тебя замёрз бы он до смерти. Крепка его плоть из-за волшебства в ней живущего, но, всё-таки, он смертный человек.

Хотела Сату отговаривать и дальше Айну от опасного этого путешествия, но не стала. Видела она нечто такое в молодой девице, что заставило вспомнить, как упрямы бывают девушки в шестнадцать лет. Она сама была такой же когда-то. В те дни она тоже слепо следовала за теми, кто дорог ей, так же готова была рисковать в надежде уберечь любимых от бед.

[1] Сейд ­здесь камень почитаемый язычниками как святыня.

Руна 7. Лес и его хозяин

Руна 7

Лес и его хозяева

Псы перебирали косматыми лапами, весело следуя за Вейно. С неба вновь падал снег, пушистый и белый-белый, будто и не было оттепели. Посеребрились ветви деревьев, отчего Айне казалось, что вышиты они белым льном рукой неведомого мастера, да так искусно – глаз радуется.

Бобыль, который жил на окраине деревни, гостю своему не обрадовался.

Он уже думал, что сгинул молодой парень в лесу или побоится соваться к людям, которые добра ему не желали. Сани да коня, да вещи неудачливого путешественника уже начал он в тайне своими считать, да уговор есть уговор. К тому же, узнал он собак, а с колдуньей связываться–себе дороже.

Парень-то худа ему не сделал, да и лось Хииси стороной прошёл, не тронул избу на окраине. Вейно платил честно за уход, да купил овечку годовалую, ярочку. Их у пастуха нынче было несколько, кормить их уж было трудновато, рад он был отдать скотину за хорошую цену.

Не в убытке, в конце концов, бобыль остался.

Весел был конь: признал хозяина. Тёплым дыханием руки его согревал, тыкался мордой в подставленную ладонь.

–Полно те, Буран, –говорил ему Вейно,–обещал же, что вернусь.

Вот уж сани по снегу катятся да к дому Сату. Та уж ждёт на крыльце, у ног её горшки стоят, в них мёд сотный, янтарный, ароматный. Заплатил Вейно серебром за него по чести.