Серебряная уточка

Итак, совершила в своей короткой жизни мало достойного, не будет трусостью марать последние свои дни.

Дни… А есть ли они у неё? Едва ли. Будут они у хозяйки севера ещё до того, как сядет солнце. Волшебные травы помогли коню преодолеть путь быстрее и проще, но отняли у Айны последнюю возможность потянуть время. Теперь же его и вовсе не осталось.

Вечер ещё не по-летнему тёмный опускался на дорогу, когда подошли они к воротам Лоухи. Те уж были отворены, закроют их позже, дабы не пускать народ ко двору северной госпожи.

–Кто такие? – прогремел страж.

–Вейно, Калев сын к госпоже твоей с поклоном да с добычей.

–Неужто и впрямь? Никто уж тебя не ждал здесь!

Когда въезжали они на двор, когда перекинув через плечи свои кусок скатанного льняного полотна, Вейно вошёл в терем, все смотрели на него с удивлением.

–Позволь, господин, проводить тебя в светлицу. Умыться с дороги, погреться, да одеться как следует, – с поклоном встретила его служанка.

–Не к чему мне теперь рядиться, – ответил ей парень, – к хозяйке сразу веди.

Девушка спорить не стала, хоть и с неохотой пошла она по коридору, да к лестнице.

В зале уже трапезничали. И Лоухи тут была, и дочери её, и вновь гостей немало. Были и те, кого Айна видела здесь прежде. Подруги дочерей хозяйки, старик, который умел зелья всякие составлять причудливые… Все прервали разговоры свои, когда Вейно появился на пороге. Девица подумала: как страшно и дико выглядел для них сейчас молодой воин. Лицо и одежда с дороги грязные и пыльные, волосы влажные от пота, выражение лица –точно волк он, али ещё какая озверевшая лесная тварь.

–Получай хозяйка, подарок, – сказал он и сбросил с плеч свою ношу.

Рулон льняного полотна упал на деревянные полы, прокатился, развернулся. В нём-то и был Яска, жалкий, вымотанный и связанный. Убийца теперь лежал перед своей госпожой, немытое его тело пачкало прекрасный заморский ковёр.

–И что же это такое?

Лоухи пыталась изобразить безразличие, но теперь всякому видна была проступающая сквозь красивые черты ярость.

–Убийца, которого ты послала по душу мою, чтобы не преуспел я в охоте. Да ничего у него не вышло.

Вейно не желал говорить правду.