Верните меня на кладбище!

Лицо Оливера стремительно меняло цвет. Примерив несколько оттенков, оно остановилось на зеленом, хотя с рубашкой лучше бы сочетался красный.

— Кто вы? Кто вас вообще пустил?

Дядя набросился на племянницу с кулаками, но та извернулась, оказалась за его спиной.

— Рыжая особа. К сожалению, мы не представлены. Когда я умирала, вы еще жили с Этель. Теперь, как посмотрю, — Кара усмехнулась и взялась за край вуали, готовая в любую минуту явить свой лучезарный лик, — и мать, и дети забыты, их променяли на маслобойню.

— Вон!

От крика Оливера зазвенели стекла, однако гостья не собиралась никуда уходить.

Медленно, очень медленно она подняла плотную ткань.

— Любуйтесь!

Дядя с грохотом рухнул на пол. Он никогда не считал себя набожным человеком, но разом вспомнил молитвы ко всем высшим существам мироздания и даже сочинил парочку своих.

— Да прекратите вы себя щипать! — Каре надоели глупые попытки обратить все в сон. — Я никуда не денусь. Лицо мое тоже. Извините, покойница не первой свежести, а некромант не большого ума, поэтому что есть, то есть.

А хотелось бы лежать в уютной могиле, на которую вы, уважаемый дядя, поскупились.

Оливер не ответил и резво пополз на четвереньках под кровать. Как женщина ни пыталась его выманить, дядя ни в какую не соглашался. Пришлось забыть о духовных потребностях и заняться материальными. Кара распахнула дверцы шкафа и оглядела гардероб новой тетки. Многое она бы не надела, но кое-что сойдет. Брать чемодан на тот свет — дурной тон, поэтому возлюбим минимализм.

Плечи согрело меховое пальто, пальцы утонули в муфте. Менять туфельки на сапоги Кара не стала — нужно иметь хоть какое-то уважение к мастеру Зану и оправдать погром его магазина. А вот сумочку она возьмет, не в руках же деньги нести! А без них молодая женщина не уйдет.

— Дядя, вы ведь охотно одолжите мне немного, правда?

Кара широко улыбнулась, отчего лицо Оливера пошло яркими пятнами.

— Ты же труп! — Несчастный отказывался верить в пугающую реальность. — Ты давно сгнила!

Бывшая покойница принюхалась.

От нее пахло землей, но не гнилью.

— Труп, не труп, а хожу и разговариваю.

— Что б тебе к матери окаянной отправиться! – сквозь зубы процедил дядя.

И это о любимой сестре! Совсем деньги человека испортили. Положим, к матери Кара собралась, но несколько позже. Вдобавок, сомневалась, будто по желанию живых родственников покойницам разрешат встретиться. Матери Кары не стало месяца за три до ее собственной кончины, хотя бы там на могилу не поскупились.