Верните меня на кладбище!

Она могла бы поднять вуаль и доказать справедливость своих слов, но решила повременить с тяжелыми аргументами. При всем нахальстве, у женщины могло оказаться слабое сердце.

— Эй, куда!

Спохватившись, рыжая преградила Каре дорогу. Воскресшая покойница ответила вопросом:

— А вы кто?

Женщина в зеленом халате с жуткими розочками не растерялась:

— А вам кто нужен?

— Оливер Стен.

— Так я его жена, — важно раздулась любительница розочек и презрительно осмотрела продрогшую гостью. — Богадельня в другой стороне.

— Спасибо, я не тороплюсь.

Оливер уже встал?

— Да послушайте вы!..

Тут уж Кара не выдержала и с кривой улыбкой, на иную ее мышцы оказались неспособны, подняла вуаль. Эффект вышел ошеломительный, молодую дядину супругу — выходит, с прежней он развелся — как ветром сдуло. Молодец, крепкая: в обморок не упала, ни звука не издала. Остановившись против зеркала в прихожей, Кара со вздохом вернула вуаль на место и направилась наверх. Она полагала, спальня находится именно там, подальше от шума и суеты. Если дядя стремился подражать аристократам, то и дом обустроил соответственно.

Помнится, господин Барк тоже не спал на одном этаже с кухней. Раз жена не успела переодеться, ее супруг тоже пока в кровати. Так даже лучше, вряд ли дядюшка станет прыгать со второго этажа. Интересно, а куда делась его рыжеволосая супруга? Вариантов два: или она забилась под стол, или ищет справедливости у стражей порядка. По известным причинам первое Каре нравилось гораздо больше.

Оливер брился, когда к нему без стука пожаловала гостья с того света.

Она предусмотрительно придерживала вуаль — кровавая драма в ее планы не входила.

— Кто там? — недовольно буркнул хозяин и неохотно отложил лезвие. — Джиневьева?

— Не угадали, — беззаботно отозвалась Кара и плотно притворила дверь, — всего лишь ваша племянница.

— Денег нет, проваливай! — грубо ответил Оливер и вернулся к прежнему занятию.

Раз — и посреди плотной пены образовалась гладкая ровная дорожка.

— Вы не поняли, — молодая женщина бесцеремонно уселась на разобранную постель, — я другая племянница.

Та, которую вы похоронили и на деньги которой сейчас живете.

Бритва выпала у мужчины из рук, каким-то чудом не причинив вреда. Оливер затрясся и обернулся к Каре. Та еще раз убедилась, совесть у него нечиста.

— Глупая шутка, леди! — Однако он пытался держать лицо.

— Мне и «госпожи» хватит, — заметила молодая женщина и посетовала: — Помнится, при жизни вы называли меня исключительно «дурой» и «неблагодарной зазнайкой».