Капкан

— То есть не жрёт? Но зачем он это делает? Для чего?

— Не жрёт, — прищурив глаза и ещё больше сведя брови к переносице, ответил жрец-Аир, а затем продолжил: — Всё что знаю, это то, что он проклят до тех пор, пока чистая дева грех выпитой и пролитой кровью не выжжет.

— И сколько их надо, этих дев, чтобы снять проклятие и в чём оно заключается?

— Понятия не имею, вернётся у него и спроси.

— Это шутка?

— Кто знает...

— Но почему ты здесь, почему не уйдёшь, неужели тебе не противно видеть всё это?

— А ты смешная и наивная, — вдруг вспыхнул мужчина, — неужели ты думаешь, я не пытался? Ничего не вышло, я привязан к этому месту прочнее цепи не сыскать.

— Значит, плохо пытался! — возмутилась я, — нужно пробовать снова! Я вот никогда не сдамся, по крайней мере, пока жива!

— Давай, но помни, чем больше ты сопротивляешься ему, тем быстрее он подчинит тебя своей власти. Я знаю об этом не понаслышке, — устало выдохнул Аир и провёл тонкими пальцами по запястью правой руки, слегка задрав рукав своей мантии.

— Вот что он сделал со мной, когда я пытался его победить, — произнёс Аир, полностью обнажая правое запястье. На нём по вене спускался нарисованный Дракон, словно татуировка, золотая, чёткая. Этот рисунок полностью соответствовал тому чудовищу, что похитило меня и заперло здесь.

— Что это?

— Его клеймо, пока он жив, я не могу покинуть эти горы. Днём я заперт в храме, а ночью могу бродить по окрестностям, но если ухожу от гор больше, чем на километр, тело начинает сгорать изнутри, и я каждый раз возвращаюсь, осознавая, что вновь проиграл.

— А если убить его? Я, ты... мы станем свободными?

— Как твоё имя, дитя?

— Ингрид,— произнесла, отчего-то покраснев и опуская глаза в пол, добавила, как-то не очень уверенно, — но я не дитя.

— Да я вижу, судя по кольцу на безымянном пальце, — произнёс странный мужчина, касаясь металла на моей руке своими слишком тонкими, изящными для мужских.

— Такая молодая, а уже замужем... Ты вдова? Твой запах...— прошептал он, еле слышно неожиданно приблизившись на опасное расстояние, едва не касаясь своим длинным носом с горбинкой моего, и втянул воздух, зажмурившись, вытягивая идеально очерченные губы в тонкую линию, слегка обнажая зубы, словно скалился.

Я опешила и тут же отстранилась, чувствуя, как бешено забилось сердце в груди от паники и какого-то странного, незнакомого чувства.