Капкан

— Аир, — прошептала еле слышно и медленно принялась подниматься на ноги, собирая последние силы по крупицам. " Я нужна ему..." — и только эта мысль заставляла двигаться дальше, а не превратиться в нечто бессознательное и рыдающее.

Дымка постепенно рассеивалась, и я начала замечать окружающих. Мои спасители только ворвались в помещение, едва окинули его взглядом, а уже принялись командовать присутствующими женщинами, словно только этим всю жизнь и занимались. Хотя, зная их отношение к женскому полу, меринам всё это только в радость.

Затворницы, как и я, медленно приходили в себя, видимо, морок Кощея отпускал и несчастных. Пленницы дрожали, но незнакомым коням подчинялись. Радость и тепло разлились по венам, когда среди присутствующих в комнате копытных я заметила Вовку. Он, тоже обратил внимание на непутёвую сестру, подошёл ко мне, и склонив голову, мокрым носом осторожно и заботливо ткнул в плечо спросив, — Ну как ты? Жива? Здорова?

— Угу, — только и ответила на выдохе и прижалась к нему крепко, как только могла.

Зацепившись за брата, поднялась на ноги, очень уж хотелось выбраться отсюда, найти Аира и домой. Пошли все в лес! Надоело! Мир этот спасать, чтоб я ещё хоть раз в жизни, да не за какие коврижки!

Мы с Вовкой подошли к Мудрому чёрному коню, и я хотела было возмутиться и высказать, всё, что думаю по поводу слишком долгого спасения меня, а заодно и поблагодарить, за то, что всё же отделалась малой кровью и лёгким вывихом руки, но не смогла произнести и слова, ведь заметила оцепенения моего чёрного спасителя.

Конь как-то странно напрягся, замер, стоял и во все глаза смотрел на голубоглазую золотоволосую девушку, которая дрожала прислонившись к стенке и, тяжело дыша, отсутствующим взглядом смотрела в потолок. Черныш не моргал, совсем, словно его парализовало или я попала в зоологический музей и передо мной оказалось чучело Ивановича. Кажется, он даже не дышал, лишний раз подтверждая мои опасения. Казалось, его чем-то ударили по голове, и конь вот-вот упадёт в обморок.

— Черныш...— осторожно позвала своего спасителя, — всё в порядке? — но меня, кажется, даже не услышали, не отреагировали и на лёгкое поглаживание по густой и тёплой гриве. Посмотрела на брата, он тоже ничего не понимал. Что было такого в этой несчастной девушке, что она так привлекла внимание нашего Черныша. А то, что он смотрел именно на неё, я не сомневалась. Больше было не на кого. Кроме бедняжки, у стены больше никого не было.