Безнадежный

Во-первых, ловила себя на мысли, что все чаще не воспринимаю Онтэрго как подопечного, больше как брата, родного человека. Во-вторых, пробудилась иррациональная симпатия. А она, как всем известно, не предусматривается педагогикой. Уважение – да, признание ценности – да, сопереживание – можно, симпатия – однозначно нет.

Хотя не все так ужасно, как кажется. Марэк де Онтэрго, скажем прямо, выводил из себя не менее часто, чем вызывал умиление и желание погладить по непослушным кудрям и поцеловать в лобик, как хорошего мальчика.

Помнится, он не обещал подчинения. И слово сдержал. Если парень и следовал моим указаниям и инструкциям, то исключительно потому, что считал мои слова и требования правильными. Когда же не видел в них смысла, творил то, что хотел.

Диверсия. Кажется, это так называется на языке военных. Моральное подавление противника. Иначе не назовешь случай, когда Онтэрго притащил меня в отдел обуви городской торговой гильдии, чтобы я выбрала себе пару спортивных туфель (бегать в тряпочных было совершенно невыносимо), не позволил купить ту, что приглянулась («Эли, посмотри внимательнее, колодка жесткая, стельки неудобные, ты покалечишься в них»), а назло мне приобрел «качественную, правильную», но очень уродливую.

Или его привычка хватать меня за талию, держать цепко и, смеясь, отпускать глупые замечания: «Ты руки помыла? Ты же в какой-то желтой пыли возилась. Брось кусок, а то съешь и отравишься еще», «Ты почему еще не собралась? Мы же договаривались. Эли, вот так, пока ты возишься с этими камешками, жизнь мимо пролетает», «Может, не будешь сегодня заваривать этот дархов цветочный чай? Я хочу нормальный, черный».

А как назвать то, что он навел порядок в моих книжных шкафах, распределив литературу по областям знаний, а не по принципу «нужно-не нужно», который использовала до этого?

Онтэрго еще и считал себя в праве мой наряд обсуждать: «Коротковато, переодевайся, в таком виде из дома не выйдешь», «Слишком простое платье, разве нет поярче, мы все же в город направляемся, а не в лабораторию», «У этих туфель высокий каблук, ты устанешь», «В этом ты замерзнешь», «Очень откровенный верх, накинь шарфик».

Я ругалась, испепеляла нахала взглядом, напоминая, что я - его куратор, он – мой подопечный, но результата это не имело. В итоге мы или оставались дома, или же я меняла наряд.

Зато диверсией не назовешь, что собственный квартирант заставлял меня заканчивать исследования и работу в четко определенный час и вовремя обедать и ужинать.