Безнадежный

Утром мы с Марэком вставали практически одновременно. Ну или он будил меня (однажды гад даже пятки щекотал), или я его (отомстила: не побоялась брызнуть в лицо холодной водой). Затем парень сдвигал мебель и начиналась разминка. Я показала Онтэрго несколько упражнений на гибкость, он научил меня простейшему силовому комплексу. Сорока минут вполне хватало. Кстати, иммунитет к занимающемуся полуобнаженному квартиранту не получилось приобрести, и в конце концов нашла в ситуации нечто сродни посещению музейной экспозиции: получила эстетическое наслаждение и пошла дальше.

После мы около часа бегали по парку. Правда я – лишь один круг, а Онтэрго успевал пробегать три.

Совместная нагрузка каким-то образом сблизила нас, связала не только как куратора и подопечного. После плотных контактов, которые светское общество отнесло бы к неприличным, пары-тройки массажей сведенной судорогой мышцы, только и оставалось, что превратиться в закадычных друзей.

Моей цели это соответствовало.

После легкого завтрака я, если не шла на лекции, усаживалась за работу с артефактом. Нелегкая схватка с силовыми полями трех его будущих элементов продолжалась. Я испытывала подходящие посредники, пересчитывала коэффициенты, но терпела поражение за поражением.

Марэк на это время погружался в учебные пособия и специальные слайды, которые отсматривал на визоре.

И тут он не переставал удивлять меня. Как бы кощунственно эти ни звучало, но потеря памяти пошла моему студенту на пользу (возможно, в голове появились наконец необходимые для укладки знаний пустоты). Марэк оказался весьма талантлив в математике, статистике, философии и культорологии. Честное слово, если бы путь его уже не был предопределен, посоветовала бы продвигаться в любом из этих направлений и получить ученую степень.

Самое необъяснимое: до травмы Онтэрго не давалась ни одна из этих дисциплин.

Подопечный решал тест за тестом. Еще недели две – и будет готов к выпускным экзаменам. Закавыка крылась в артефакторике.

По собственному предмету я не дала Марэку ни одного учебника. Более того, вовсе отмалчивалась или отмахивалась, если парень подходил к лабораторному столу, интересуясь, что, как и зачем я делаю. Сказывались неприятные ассоциации.