Проклятье или Дар

Увидев противостояние опытных вояк и вспомнив хитрые и противные слова Матиса, я кое-что придумала. У меня из-за возникшей идеи губы сами расплылись в улыбке.

Идя в покои мамы, я увидела поджидающего Матиса и заговорила с Наурусом так, чтобы хитрый и скользкий слизняк меня мог услышать.

— Завтра сер Ирбишь отправляется в свое графство. Я решила поехать вместе с ним. Проведаю графа и посмотрю на его скакунов. Сможите тут бе меня обойтись?

Наурус покосился на стоящего Матиса. На пару его ребят, которых мужественно оттеснял Серж и сглотнул.

— Не беспокойтесь об имении, — меня прекрасно слышал тот кому это сообщение предназначалось. — Я буду здесь за старшего.

— Не думаю, что у вас есть на это право, — не отступала я от провокации. — Вы даже сопровождать меня не смеете в дороге, без разрешения моего отца. Так что... когда вы нас покинете?

— Как толтко моей дочери станет лучше, — максимально добродушно сообщил мне мужчина.

— Тогда вы сможете увидиться с Атисом Наори, — я заметила на мужском лице презрительную гримасу. — Через пару недель как сойдет снег он появиться дома со своими людьми. Думаю, у вас есть о чем с ним говорить.

Матис отвернулся. Посмотрел на окно, явно вспоминая подходит ли время весны или все еще бушуют морозы.

— Спокойной ночи, — я сделала книксет и зашла в родительскую гостинную. Наурус и Серж за мной.

Не успела я переступить порог, как услышала истошный вой младшего брата.

Здесь была дородная женщина, по видимому, кормилица. Тана и мама с братом на руках. Танта даже очнулась от беспамятства и теперь пыталась дать грудь новорожденному. Но малыш не обращал внимания ни на кривляющуюся сестру, ни на сюсюкающую няню, ни на уставшую мама. Он просто орал ни своим голосом.

Заметив меня, женщина поспешно склонила голову, не смея смотреть на меня сверху вниз.

— Госпожа, мы не можем понять что с младшим княжичем. Он и чистый и грудь не берет. Даже княгиню ото сна пробудил.

Я, не зная что буду делать, подошла к маме и посмотрела в ее серые безжизненные глаза. Танта страдала и не жаловалась никому. Молока в ее теле не было, а по ее впалым щекам текли слезы. Она даже младенца не могла нормально держать из-за отсутствия в руках сил.

Увидев, что брат сейчас скатится вниз и аккуратно взяла его на руки.