Илартания. В объятиях сна

— Я освободилась из его объятий, прошла в другой конец гостиной и села за стол, закинув ногу на ногу.

— Приготовления впечатляют, — он взметнул бровь, но я не дала сбить себя с толку.

— Когда я смогу вернуться домой? — я подозревала, что этот вопрос ему не понравится, но так, как сейчас. дальше продолжаться не могло.

Да, у меня сердце пело от счастья, когда он был рядом. Мне нравилось проводить с ним время, нравилось разговаривать, спорить и даже молчать, но моя жизнь не ограничивалась стенами президентского дворца.

Встретив его пристальный взгляд, я с трудом удержалась, чтобы не поёжиться.

— Главных злодеев ты знаешь, прижать их к стенке тебе не составит труда и я сильно сомневаюсь, что у них будет время и возможность, чтобы причинить мне хоть какой-то вред!

Воланд поднялся и, встав напротив меня, опёрся об стол ладонями.

— Куда ты так торопишься?

— У меня занятия начинаются через два дня. — Его присутствие давило и я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Я в курсе.

— И я хочу на них попасть, — отрезала я. — Воланд, мы возвращаемся к тому, с чего начали, — покачала я головой, — чего ты от меня хочешь?

— Давай перефразируем, — предложил он, занимая место напротив, — а чего ты хочешь от меня?

— Что за детский сад?! — всплеснув руками, я подалась вперёд.

— Сразу после тебя. — Вообще ситуация складывалась паршивая в первую очередь для меня, но, по его упрямому взгляду, я поняла, что он всё равно добьётся ответа на свой вопрос. Тем более, что уж для кого, а для него это давно не тайна.

Прикусив губу, я смотрела в его, против обыкновения, серьёзные глаза и понимала, что хочу получить ответы на все свои вопросы сейчас. И мне придётся сказать ему правду, чего бы это не стоило.

— Я люблю тебя, — не отрывая от него взгляда, я отчётливо проговорила каждое слово. — С первой минуты, как увидела в Эркахалоне и вряд ли со мной ещё когда-нибудь случится что-то подобное.

Клянусь, он ожидал увиливаний, отказа или уловок, но не того, что слышал. Я встала, но мы были так близко, что я видела как расширился его зрачок, а взгляд стал хищным, таким, как тогда в театре. Но останавливаться не собиралась. Он сам хотел услышать правду.