Илартания. В объятиях сна

Когда успел? Когда увидел её первый раз в Эркахалоне соблазнительной женщиной? Или когда ему доложили, что детей из училища спасла именно она, двадцатитрёхлетняя девчонка, сама ещё почти ребёнок? Так ли важно, если он не хочет её отпускать? И, понимала она или нет, но сегодняшняя её детская выходка развязала ему руки. Теперь он не потеряет ту, кого уже давно считает своей.

Жарко.

Я попыталась сбросить одеяло, но оно оказалось неожиданно тяжёлым, таким, что даже повернуться оказалось проблематично.

Открыла глаза и наткнулась взглядом на часы — самое время вставать. Опустила взгляд ниже и поняла почему одеяло было таким весомым, прямо как рука Воланда, обнимающая меня за талию. С трудом, но всё же повернулась, оказавшись нос к носу с владельцем конечности — без одеяла и в одних пижамных штанах Воланд был раза в три горячее меня.

Кажется, я зря радовалась отсутствию кошмаров. Правда, что именно снилось я не помню, но не беда — семь лет назад я запомнила свой сон только через несколько недель таких побудок, так что всё ещё впереди.

Однажды я с этим справилась, и смогу повторить.

Вылезти не получалось. Значит, придётся будить и желательно не отвлекаться при этом на обнажённое тело передо мной, одно воспоминание о котором вгоняет в краску.

— Воланд, — позвала тихо с уверенностью, что он сразу проснётся, но нет. — Воланд, — громче, но также безрезультатно.

Да он издевается! Кто тут должен вскакивать от любого шороха?!

Решив действовать, я приподнялась, насколько это было возможно, приготовившись громко и в ухо пожелать ему доброго утра, но кого волнуют мои планы! Потому что, стоило набрать воздуха, и я не успела даже начать, как оказалась лежащей на его груди под насмешливым взглядом тёмных глаз.

— Ты не спал! — обвинила я.

— Сложно не проснуться, когда ты вертишься под боком. — И вот по довольному взгляду понятно, что он просто надо мной издевался.

— Вот и шёл бы в свою кровать, чтобы никто не мешался.

— Разве я сказал, что ты мне мешала? — Впервые вижу настолько радостного человека утром. Но тут что-то омрачило его веселье. — Что тебе снилось, Триш?

— Не знаю, — буркнула я. Уж лучше бы продолжал насмехаться, чем задавал такие вопросы.

Я слезла с него и села на край кровати.

— Ты кричала ночью, — сообщил он таким тоном, словно мы обсуждали погоду.

— Со мной бывает, — хотелось, чтобы это звучало беззаботно, но получилось раздражённо.