Илартания. В объятиях сна

— Никогда бы не подумал, что одна девушка может везти с собой столько чемоданов, если бы лично этого не видел... Началось всё с появления твоей подруги в зале для переходов, — проваливаясь в сон, я почувствовала перемещение и схватила его за руку, отказываясь отпускать горячую надёжную ладонь, — а с ней появились шесть её чемоданов и ужас на лицах уже знакомых с ними гармийцев…

Воланд осторожно высвободил ладонь, стараясь не потревожить Триш — она вздохнула и перевернулась на другой бок, размотав кокон из одеяла, в которое он её укутал.

— Рей, — позвал тихо, отойдя к окну, и без удивления услышал в ухе тяжёлый вздох — друг был на связи двадцать четыре часа в сутки.

— Воланд, ты видел сколько времени? — Глупый вопрос, поэтому он сразу перешёл к делу.

— Что было в досье о снах Трианы?

— Эм… Понятия не имею, я как-то не интересовался что ей сниться.

— По-твоему, я тебя об этом спрашиваю? — начал раздражаться он, бросил взгляд на спящую девушку и понизил голос. — Кошмары, нервные расстройства? Что-нибудь в этом духе.

— Насколько я понял, лет семь назад родители таскали её по всевозможным мозголомам, но никто никаких диагнозов ей не ставил. С одним из них я связывался и тот клялся, что с девочкой всё в порядке, а родители просто с жиру бесились. Они её даже в восстановительную капсулу однажды засунули.

— Зачем? Она же только физические повреждения лечит…

— С этим не ко мне. — Непохожа была чета Майерин на полоумных и вряд ли они просто так таскали дочь по медикам.

— Воланд, приём, — друг зевнул, — на этом всё? Или есть ещё какая-то причина, по которой я не могу продолжить нагло прерванный тобой сон?

— Отбой, Рей.

Триш за пару минут разговора умудрилась выползти из кокона и сейчас, раскинувшись на животе, демонстрировала длинные ноги, короткие шорты, больше открывающие, чем закрывающие что-либо, сбившуюся майку, оголившую нижнюю часть спины и тёмные волосы, разметавшиеся по половине кровати.

И, наравне с чисто мужским желанием, захотелось чтобы в её глазах никогда больше не было того стеклянного взгляда, на который он напоролся, ворвавшись в спальню. Снова укрыв, он отвёл прядь с её лица и впервые со всей отчётливостью понял, что попал.