Артефаки. Часть 2

Нас могут увидеть.

— Эван, ты не смотришь на меня, — с горечью сказала ему.

— В каком это смысле? Я смотрю.

— Нет, ты намеренно меня игнорируешь!

— Эрин, тебе напомнить, что будет, если кто-то из фирмы узнает, что у нас…

— У нас — что? — ядовито прошептала я. — Слово не подбирается, да?

— Давай мы отложим эту сцену на потом, — тут же каменной стеной отгородился младший партнёр. — Сейчас не то место и время, когда можно закатывать истерики.

Я с размаху стукнула его кулаком в грудь.

— Хватит изображать из себя статую! Хочешь избежать истерики? Если ты не объяснишь нормально, чем ты недоволен, я пойду туда и устрою истерику при всех!

— Я недоволен Юргесом в твоём доме, — прозвучало так скупо, будто Эван отчитался по сводке новостей за прошедший день.

Эти слова меня не удивили. Я поняла, что грядёт буря ещё в тот момент, когда Ник приобнял меня перед руководителем.

Привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до уха младшего партнёра, обхватила мужчину за шею и прошептала:

— Меня заводит твой ум. Я обожаю твою собранность и хладнокровие.

— Смешно? — Тёплое дыхание Эвана обожгло шею.

— Мы с Ником заклятые враги. Он меня ненавидит. А ты придумал проблемы на пустом месте. Ты приревновал меня к нему, хотя даже не можешь описать то, что между нами происходит.

— Ты что, пытаешься мне сказать, что я ошибся?

— Ошибся, — подтвердила. — Ревновать стоило бы, если бы я надела это платье для Юргеса. А я надела его для тебя. Но ты даже не заметил.

— Нет такой вещи, которую я могу в тебе не заметить. — Он потёрся носом об оголённое плечо.

Ну да, ну да. Мужчины.

— Эрин, это придёт с возрастом, — зачем-то сказал он, чем заставил меня недовольно засопеть, — за доли секунд начнёшь вычислять тех, кто заинтересован в тебе.

— Вообще-то…

— Я хорошо разбираюсь в людях, — перебил Эван. Его пальцы тронули ткань платья и начали очерчивать края возле груди, касаясь чувствительной кожи. Я прикрыла глаза, потеряв на секунду нить разговора. — Поверь, ты скоро поймёшь, что я прав. Ник влюблён.

— Я тоже в людях хорошо разбираюсь, — слова с трудом собирались в предложение, — в тебе говорит ревность.

Он нежно коснулся обнажённой спины, его палец вырисовывал неровную линию.