Фамильное древо

Но идеи подбрасывал интересные: сейчас, когда я одета в храмовое платье и закутана в маску и тюрбан, выдать меня можно за кого угодно.

- Что ты делал в номере леди Альгринн? – невозмутимо продолжал лорд асессор. Только легкое напряжение рук выдавало, что сейчас Его Высочество делится своими мыслями с ним, и следующее предположение Рино выдал такое, что я сама чуть не подскочила от неожиданности: - У тебя с ней роман?

Уже справившись с первым порывом отходить нахала веером по физиономии, я сообразила, почему он спросил именно об этом.

Нужно признать, с вопросом Рино попал в яблочко.

На лице пленника отразилось сначала неверие, словно он подумал, что ослышался, а потом – такое возмущение этим кощунством, будто его заподозрили в интимной связи с самим Равновесием – или его женой. Правда, вслух «разбойник» высказал только сложносочиненные сомнения в умственных способностях лорда асессора, но самое главное он уже выдал.

Какие-то планы на меня у главы секты и впрямь были.

- Ваше Высочество, - решилась я. – Не будет ли благоразумнее сейчас арестовать Старого Грока? Старик наверняка будет полезнее.

На мои слова пленник отреагировал ленивым фырканьем. Похоже, Старый Грок никакого отношения к секте не имел – или «разбойник» был уверен, что взять хозяина лесопилки у принца не выйдет.

- Думаете? – Третий великолепно разыграл здравое сомнение, переведя взгляд с пленника на Рино.

В ответ я сотворила жест Равновесия, и принц с асессором дисциплинированно вымелись из камеры. Я дождалась, когда в коридоре стихнут шаги, и подошла ближе к пленнику, взиравшему на меня с облегченным нетерпением.

- Зови палача, - хрипло попросил он. – Я готов.

Я протянула руку и осторожно погладила его по левой щеке, где следов побоев было поменьше.

- Я расскажу Господину о твоей смелости и преданности, - тихо пообещала я и подумала, что, если он сейчас поблагодарит и снова умолкнет, - это будет провал. Спрашивать-то ни о чем нельзя, слишком подозрительно будет выглядеть…

Но удача была на моей стороне.

Пленник затрепетал под прикосновением, глаза удивленно расширились, к щекам прилила кровь, и даже шрамы стали казаться менее заметными.