Паргелий

В общем-то, я видела достаточно трупов – гораздо больше, чем хотелось бы. И было бы ложью утверждать, что никто не становился трупом непосредственно на моих глазах.

Но в Храме умирали тихо. Без выстрелов, дымящихся дыр в груди и кровавого кашля. И уж точно никто не матерился над телами усопших, отработанным жестом проверяя обойму и снимая предохранитель с собственного бластера, как это сейчас проделали оставшиеся орденцы и Рино. Его Высочество обошелся без ругательств, но оружие все-таки достал.

- Мира? – ищейка обернулся ко мне и положил руку мне на плечо.

Ладонь оказалась лихорадочно горячей, несмотря на прогулку в ледяной воде, и это взбодрило лучше любых слов. – Сколько их там?

Я судорожно втянула в себя холодный воздух и прикусила губу, сосредоточенно прислушиваясь к собственным ощущениям и стараясь не обращать внимания на самого младшего из Ордена, медленно дрейфующего вниз по течению. Мертвые могут ждать вечно – чего не скажешь о живых, которые хотят таковыми остаться.

- Пятеро непосредственно за поворотом, еще пятеро в укрытии слева за стеной, - я говорила шепотом, но голос все равно дрожал.

– Вроде бы дальше еще кто-то, но слишком далеко, не чую…

Ищейка выругался. Орденцы только глянули назад, на уплывающего товарища, и, не сговариваясь, стали подкрадываться к повороту.

Ну, то есть попытались. Журчание сразу же выдало их с головой.

Из засады стреляли на звук, что позволило орденцам вовремя отскочить назад, но никакой погоды, естественно, это не сделало. Заговорщиков все равно было намного больше, и кто-то из них уже подбирался к повороту.

- Ваше Высочество, - тихо окликнул орденец со шрамом, - вам и сестре следует вернуться.

- Сожалею, сержант Бриджейн, - покачал головой принц. – Но раз уж нас здесь поджидали, скорее всего, вход в лавке тоже перекрыт. Я остаюсь с вами. Постараюсь продать свою жизнь подороже, - мрачно усмехнулся он.

Я обернулась на звук шагов. Кто-то из заговорщиков подобрался так близко, что при желании уже мог бы всадить заряд в орденцев – правда, и сам бы не остался без ответного подарочка.

В ручье медленно растворялся аммиак и крайне характерная грязь, в которой гораздо чаще валялись люди, нежели свиньи, и люди эти, как правило, были не вполне целы и здоровы.

- Ах ты выродок пепельной бури! – выдохнула я и оттолкнулась от стены.

Рино попытался поймать меня за рукав, но я проскользнула мимо и выскочила за поворот. Обернулась на злорадный смешок – и уперлась грудью в еще горячее бластерное дуло.