Импровиз. Сердце менестреля

Конечно, девчонка не благородного сословия, да и не красавица, прямо скажем, но не важнее ли широкая душа и мягкое сердце, когда речь заходит о любви? А что, если и ему уже пора осесть где-нибудь в глубинке, найти невесту — хорошенькую простушку из какого-нибудь провинциального Дома, растить детей, заботиться об укосе на заливном лужке, о надоях с двух-трёх коров, о том, чтобы в тестевом замке крыша не протекала... Завести пару соколов и свору собак, выезжать на охоту с первенцем... В общем, предаваться тем нехитрым и немудрёным радостям, что доступны большинству дворян двенадцати держав».

Тут он заснул. И видел прекрасные зеленые глаза, в этот раз отсвечивающие золотыми блёстками, как надкрылья жука-бронзовки, каштановый локон и улыбку, за которую не жалко и жизнь отдать.

Наутро Ланс поднялся, отряхнул помятый дублет, отворил ставни — надышали они втроем преизрядно. Встряхнувшаяся, как боевой конь в стойле, Анне протирала глаза и отчаянно зевала. Регнар спал, дышал слабо, но ровно. Кровь на полотняной повязке потемнела и запеклась.

— Позаботься о нём, девочка, — альт Грегор высыпал перед Анне все деньги, что оставались у него в кошельке. Пять золотых «лошадок», четыре «башенки» и дюжина медяков. Подумал, забрал себе две серебряных монеты. На первое время хватит, а Регнару сейчас нужнее. — Попроси, чтобы бульона сварили. Вина красного давай. Вообще пить ему побольше надо. Чай, вино, молоко, вода, не важно... Он слишком много крови потерял, но рана не смертельная и зарастет быстро.

— Я всё сделаю, как надо, — кивнула Анне. — На вас напали вчера?

— Ерунда, не бери в голову. Пьяная стычка на улице. Сколько я таких пережил с целой шкурой. А Регнар всегда в музыке знал больше толку, чем в шпаге. Но хорошо то, что хорошо кончается, не так ли?

Девушка опять кивнула, закусив губу, будто о чём-то мучительно размышляла.

— Уезжайте из Аркайла, — вдруг сказала она. — Это за вами охотятся.

— Что ты городишь, девочка?

— Я ведь вас узнала, — испуганно пояснила она.

— Где ты могла меня видеть? Или ты во дворец герцога вхожа?

— Я вас давно видела, лет десять назад, того его светлость для черни праздник устраивал. На площади рыночной. Я уже большая была, а меня папка на плечи всё равно взял, приказал, чтобы смотрела и запоминала.

— Хорошая у тебя память, как я погляжу.

— Да не жалуюсь, пран Ла...

— Тс-с-с... — Менестрель прижал палец к губам. — Лучше, чтобы это имя не звучало в Аркайле. Ты совершено права.