Импровиз. Сердце менестреля

Так бывает, я на войне видел, — соврал, не моргнув глазом, Ланс. — Душа, она тоже свой предел для страданий имеет. Помучается-помучается, а потом отгораживается. Иначе люди умирали бы не от раны, а от боли. Но ты все равно держи его. На всякий случай.

Девушка не возражала

Альт Грегор споро закончил работу. Шесть стежков на укол шпаги — даже многовато. Но он постарался для надежности. Не хотелось, очень не хотелось, чтобы у Регнара открылось кровотечение. Скусив остаток конского волоса, он прижал к ране корпию, забинтовал сверху чистым полотном и только тогда распустил перетягивающий плечо ремень.

— Принеси побольше углей для жаровни, — сказал он девушке. — Я за все заплачу, не жалей.

Пока Анне бегала вниз, укрыл мага-музыканта до подбородка, заботливо подоткнул тонкое одеяло. Подумал, накинул сверху короткий плащ-епанчу Регнара. Крови и сил он потерял много, а значит, тепла в теле осталась самая малость.

Но и сам он чувствовал ужасную усталость. Не привыкать, конечно, весь день в седле и на ногах, но сегодня менестрель успел разругаться с человеком, которого больше двадцати лет числил в друзьях. Обида на чужого тебе человека — пустяк, не стоящий упоминания. Обида на близкого друга — камень на душе, соизмеримый по тяжести с Дозорным утёсом, что прикрывал бухту Аркайла с севера. К этому надо привыкнуть, как говорят в Кевинале, ночь переспать.

Альт Грегор уселся прямо на пол, справа от окна, поджал под себя ноги, закутался в плащ. Не пришлось даже устраиваться поудобнее. Уставшее тело было готово спать хоть на голых камнях, хоть на гвоздях, подобно странствующим религиозным фанатикам из Голлоана. Если бы сейчас сюда ворвались молодчики Гвена альт Раста, он сдался бы без боя.

Вернувшуюся с углями Анне, которая раздувала жаровню, менестрель видел уже в полудрёме.

Ночь до рассвета Ланс провел, скорчившись в углу крошечной комнатушки Регнара, прислушиваясь к слабым стонам друга. Иногда он приоткрывал глаза и видел призрачные очертания Анне, которая примостилась в ногах постели мага-музыканта, наотрез отказавшись уйти.

«Может, Регнару наконец-то повезло? — думал менестрель. — Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.