Магия севера

Человека, вырастившего меня, ставшего моим наставником и другом, за которого я держался в Бусани, чтобы не сойти с ума играя по правилам ненавистных, устаревших обычаев Бастраита и политических интриг отца.

- Уже глубокая ночь, Найриз, - мягко произнес дядя, подойдя к столу и окинув меня обеспокоенным взглядом.

- Я не заметил, - я вытер внутренней стороной рубахи слюну, скопившуюся в уголке рта. – Время здесь течет быстрее, чем в Бастраите.

Я, взяв в руки помятый мною документ, который изучал перед тем как уснул, попытался распрямить бумагу и придать ей более лучший вид.

Дядя усмехнулся. Шрамы на левой стороне его лица, доставшиеся в сражении с армией Элура почти восемнадцать лет назад, натянулись, превращая ухмылку в оскал.

- Этот жук все же отдал документы.

- Не без твоей помощи, - я глубоко вздохнул, пробежавшись глазами по строчкам цифр. - По документам торговля в Колонии приносит огромную прибыль, но почему-то золота в казну империи поступает в два раза меньше.

- Я приставил к наместнику людей, скоро мы выясним, что твориться в Колонии на самом деле.

Но я пришел не затем, чтобы говорить об жуке Имэне или золотых монетах, - я ощущал изучающий взгляд дяди на себе, ловящий каждую промелькнувшую на моем лице эмоцию. – И еще, Найриз, та девушка с которой ты сегодня танцевал, та что мы ищем?

Дядя стоял на против меня, руки привычно приглаживали небольшую аккуратную бородц, брови нахмурены, а взгляд черных глаз направленный на меня острый словно кинжал.

- Да, это она, - произнес я, собрав все документы в стопку и убрав в ящик стола.

- Солнце благоволит нам.

Я кивнул соглашаясь. Когда я узнал, что вторая половина моей души живет в Северной Колонии, то даже не думал, что за столь короткий срок смогу ее найти, будто она ждала меня. Но по испуганным глазам девушки было сразу понятно, что меня здесь не ждали.

- У меня есть кое-что для тебя, - дядя вытащил из внутреннего кармана черного расписанного золотом камзола запечатанный темно-красный конверт. - Конверт из Бусани.

Печать императора.

Конверт лег передо мной на стол с легким стуком. На бумаге цвета крови золотой краской было выведено мое имя. Подчерк отца. Он явно был в ярости, когда писал его, бумага была продырявлена в нескольких местах от сильного нажатия его любимого золотого пера с россыпью алых камней.

Я взял в руки конверт и перевернул его. Нетронутый красный воск в тон бумаге с личной печатью отца, в виде пяти языков пламени в кольцевом солнце, был не тронут.