Черная метель

Девона, не вынимая своей руки из руки Ковентины, другой ладонью потянулась к маленьким пальчикам девочки. С этой стороны тоже нужно было добиться холодной уверенности. Хотя бы внешне.

— Ничего не делай. Просто молчи. И не сутулься.

Она могла бы ничего не говорить. Лин внезапно изменилась до неузнаваемости. Расправив плечи и выпрямив спину девочка внешне стала выглядеть взрослее и неприступнее. Ее новому облику могла бы позавидовать любая царственная особа.

Дверца распахнулась, и внутрь заглянул солдат, даже не пытавшийся слезть с лошади.

Окинув женщин безразличным взглядом, он достаточно грубо произнес, наверно уже в сотый раз за день:

— Кто такие? Куда направляетесь?

Тина и Лин молчали, делая вид, что подобное хамское обращение не могло иметь отношения к двум столь знатным особам, при этом стараясь не смотреть ни в сторону солдата, ни на Девону. Та же придала лицу крайне недовольное выражение и также не произносила ни слова, но ее взгляд, направленный прямо на солдата, метал молнии.

В затянувшейся паузе дракон успела рассмотреть и поношенный мундир кавалериста, и не первой свежести сапоги, и стандартную армейскую саблю на поясе. Уроки стражей вызывали у нее отвращение, но иногда все эти мелочи, на которые ее заставлял обращать внимание Ярне, могли оказаться полезны.

Лошадь под всадником внезапно забеспокоилась и спустя мгновение даже попыталась встать на дыбы. Но солдат, видимо, был достаточно опытным наездником и сумел успокоить животное. Однако не прошло и пары секунд, как конь под всадником вновь нервно начал раздувать ноздри и пританцовывать на месте.

С интересом наблюдая за борьбой неудачливого наездника с лошадью, Девона произнесла еле слышно, так, чтобы солдат не услышал и не обратил на нее внимания:

— Дорогая, попытайся сама выяснить, что происходит.

Еще один солдат появился около кареты, спешился и начал помогать своему товарищу успокаивать коня. Они больше не обращали внимания на экипаж. Дане показалась, что тот, который по-прежнему оставался верхом, махнул рукой и прокричал в сторону кучера нечто вроде: “Давай, проваливай”.

Но тут в дело вступила Ковентина:

— Офицер, задержитесь, прошу вас. Помогите мне.

Оба кавалериста остановились и взглянули друг на друга, а затем вновь вернулись к экипажу.

Лин захихикала и громко отчетливо произнесла:

— Они не офицеры. Но тот, что на лошадке и с красивыми усами — бригадир. Он, наверно, главный.

За спинами солдат раздался дружный взрыв хохота.