Черная метель

Хотя, если подумать, слово “любопытство" не совсем подходило к испытываемому желанию. Это можно было назвать постоянно преследующей потребностью контролировать происходящие вокруг события. Кое в чем Девона отчаянно старалась не признаваться даже самой себе. Вот и сейчас то, что она не могла до конца понять мысли Эны в отношении своей светловолосой помощницы, безотчетно заставляло Дану нервничать. И пусть среди всего смешения чувств юной Хозяйки огня, на секунду почти раскрывшихся перед внутренним взором Девоны, не было ни малейшего оттенка недовольства, лишь маленькая горчинка зависти.

Даже это требовало последующего расследования и понимания. Можно было начать это делать сейчас, пусть на самом деле это был не самый удобный момент. Почему и нет?

— И часто у нее в последнее время болит голова? Мне она ничего не рассказывает.

Лицо Эны залила красная волна, будто вопрос коснулся глубоко личного, касающегося не только самочувствия референта госпожи ректор, но и чего-то, что очень сильно волновало саму девушку.

Девона ощутила бурю эмоций,порыв огненного ветра, до этого укрывавшийся в глубине сознания.

— Я не знаю. Возможно.

— Что значит, возможно?

В глазах девушки выступили слезы отчаянья, и Девона вынуждена была сделать то, что не делала уже очень давно: попыталась остудить внутреннюю энергию огненного мага. И это потребовало немалых усилий, но, к счастью, подействовало.

Красная густая волна начала исчезать с лица Эны, зрачки сузились, и стало заметно, что она постепенно успокаивается.

Поправив белоснежный передник и глядя в сторону, камеристка произнесла почти спокойно:

— Мне кажется, мадам должна спросить ее сама. Или господина Дара.

Наступившую тишину нарушало только хлюпанье носа камеристки, и Девана спустя какое-то время, не выдержав, подала ей платок. Отказавшись принимать помощь, Эна принялась вытирать глаза и нос руками. Это выглядело невыносимо, и в то же время позволило Девоне вернуть себе способность думать.

Улыбка тронула ее губы. Что ж. Не лучший момент, но откладывать на потом она ничего не будет.

— Возьми платок. Так себя вести нельзя: спалишь еще кого-нибудь своим огнем.

На этот раз камеристка не стала отказываться. Но, приняв платок, она только растерянно покрутила его в руках, не понимая, что же с ним делать.

— С тобой мы поговорим позднее. Я чувствую, что не все так просто, Эна. Но мы найдем правильное решение.