По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

На маленькой сцене, словно мухи в куске янтаря, сплоченно и, с весьма профессиональным видом, играло трио. Один из них пилил скрипку, второй насиловал пианино, а третий истязал небольшой барабан. Увидев вошедших музыканты воодушевились и удвоили усилия.

— Кошмарно, — сказала графиня. — Мы здесь свихнёмся.

Осознав, что говорят о них, музыканты на минуту прекратили игру, а пианист, блеснув золотым зубом, встал и, поклонившись, — профессионально представив друзей. Теодор шаркнул ногой и громко зааплодировал. Затем, он повернулся к официанту и вежливо попросил:

— Будьте добры, налейте мне стакан анисовки, самый большой, чтобы я мог насладиться музыкой.

Английский язык вызвал счастливую улыбку на лице прислуги. Сморщившись, и, согнувшись почти под прямым углом, бармен спросил:

— Немного воды и кофе, дополнительно?

— Нет, только немного воды, — сообщил Теодор.

Рамзес, между тем, разлёгся поперёк столовой, тщательно вытянув лапы, и, приготовившись рычать на каждого, кто посмеет об него споткнуться.

Официант принёс заказ. Два кофе, фужер белого вина для леди, фужер порто для молодого человека и стакан анисовой водки, разбавленный водой. Водка приобрела цвет молока, пахла анисом и выглядела вполне пристойно.

— Замечательная штука! — похвалил Леопард. — Ден, может и ты, стаканчик?

Он, жмурясь, как счастливый кот, отхлебнул глоток и... Тут же содержимое выплеснулась изо рта! Гризли стонал, держась руками за горло, в глазах его стояли слезы...

Наконец, откашлявшись, и, нарыдавшись, он заревел на официанта, как медведь:

— Скотина! Ты зачем разбавил водку горячей водой?

— Так ведь холодной нет, сэр! — был достойный ответ.

Маргарет и Ден весело расхохотались.

***

Первый раз Бурый плыл официально. Оборотень, наплевав на всё, добрался бы обратно и в трюмах кораблей, кишащих грызунами, но с ним была надежда на возрождение клана, и он решил не рисковать.

Ограбив двух бедолаг, оборотень приобрёл вещи и билет до Нью-Дели с пересадкой. В Трабзоне, у канала, волколак повторно прибарахлился и, в конце пути, отъевшись, и, отдохнув первый раз за полтора страшных года, почувствовал себя почти здоровым.

Высадившись, он ощутил себя странно — как будто кто-то подвёл черту под его прошлым, но будущее было всё ещё неясным. В его жизни не было решения, но оборотень видел цель и считал себя обязанным перед теми, кто ушёл за черту.

Сойдя на пристань, Бурый растерялся. Камень был в лапах, но как призвать клан — он не представлял.