Свести с ума дракона

Пламя прокатилось по венам и подобралось к горлу, едва не сорвавшись с губ дымом. Ему безумно хотелось, чтобы это его она обнимала так крепко, чтобы его касались ее тонкие пальчики.

Розалин сводила его с ума. Она была такой разной. Дракону она дерзила, периодически захлебываясь страхом, переходящим в злость. С мужчиной она ощущала себя довольно расслабленно, без конца провоцируя, соблазняя. Она вела себя совершенно не так, как можно было бы ожидать от девушки, воспитанной в строгих нормах аристократии центральных долин.

Филип снял очки, чтобы протереть запотевшие стекла, когда жаркое дыхание все же вырвалось из груди. Опустив глаза, он не сдержал улыбки. Эта девушка была опасна, распаляя жар в его сердце. Он уже давно отчаялся снова ощутить драконью сущность с заходом солнца, но Розалин смогла сделать невозможное. Ее появление в его жизни зажгло искру надежды в нем, которая угасла много лет назад.

– Филип? – удивленный шепот охрипшим от долгого молчания голосом зазвучал вместе с последним аккордом.

Он резко вскинул голову, выныривая из волнующих мыслей.

Светло-карие глаза в ужасе расширились, и зрачок резко сжался. Судорожное дыхание вырвалось из девичьей груди, и она добела сжала пальцы на корпусе арфы.

– Твои глаза… – едва слышно прошептала Розалин.

Горечь скрутила горло, мгновенно ставя крест на всех его мечтах. Филип зажмурился и надел очки. Пальцы сжались на колене, до боли впиваясь в кожу ногтями.

– Филип, ты дракон? – голос Розалин дрогнул. Ее голова низко опустилась, скрывая выражение побледневшего лица.

– Боишься? – как исправить произошедшее, он не представлял.

Розалин отвернулась и обхватила себя руками. По ее телу пробежала дрожь, и она зажмурилась. Сердце в ее груди лихорадочно заколотилось, и к упоительному аромату меда и розы примешался приторный запах страха.

Все доверие, которое установилось между ними, испарилось в тот же миг, как она увидела его глаза. Именно поэтому он прятал их за очками. Люди ненавидели драконов. Филип был драконом, Розалин – человеком. Между ними не могло быть ничего, кроме ненависти и страха. Никто и никогда не полюбит дракона. Никто и никогда не исправит того, на что он сам обрек себя.

– Я не понимаю, – тихо прошептала она.