Ангел смерти и Ошибка Природы

Насыщенно-синяя, ароматная…

– Чтоб ей состариться! – взвыла я. Проклятье. Проклятье!

Если покажется на глаза еще хоть раз, за волосы оттаскаю, не посмотрю, что богиня всемогущая (или кто она там?).

Взбежав по ступенькам, я заперлась у себя в комнате, хотя запираться было не от кого: на всю кофейню – одна дефектная фея и Кровавый Барон у нее в голове.

Рухнула на подушку, взбила ногами одеяло – а толку-то? Прилива волшебной силы не ощущалось, хоть ты лбом о стенку бейся. Обезвредили тебя, Ошибка Природы. Смерть возьмет своё так или иначе, ни единая душа ее не избежит, сколько бы ты ни лезла из кожи вон.

Каюсь, у меня заклинило механизмы самоконтроля, и я немножко побушевала. Привела в негодность свою кровать, разбросала вещи из шкафа, посуду побила для успокоения нервов. Видел бы меня Жнец, мигом бы распознал во мне родственную душу. Он, как вы помните, тоже обожал всё крушить в минуты «технических неполадок».

«Навела беспорядок, а теперь приберись», – вяло пробрюзжал Кровавый Барон, когда я присела на ступеньку передохнуть.

Ну да, прибраться. В кофейне, а заодно во внутреннем мире. Ибо там кавардак страшнейший.

Сказано – сделано. Мы со шваброй слились в затейливом танце. Пыль, обломки, мусор моей прежней жизни сметались в угол и отправлялись на совок, оттуда – в помойное ведро, оттуда – в уличный контейнер. Изредка я посматривала в эркерные решетчатые окна, круглые сутки подсвеченные ядовитой зеленью.

Я смотрела на верхушки заснеженных сосен моего тайного леса и понимала, как сильно заблуждалась.

«Прекрасный принц» из мрачной чащи, он же Ноккави, он же неотразимый энергетический вампир, оказался далеко не тем, кого я ожидала встретить. Он хотел выглядеть надежным, но был опасен для окружающих. Он уверял, что украдет меня у смерти, когда настанет час, что позволит наслаждаться жизнью. Но это были пустые слова.

Нет, Ошибка Природы, за мечтами не стоит бежать безоглядно, иначе на выходе получишь одно сплошное разочарование. В лесной глуши, куда меня так тянуло, таилась лишь очередная, еще более непостижимая глушь, а моя любовь на самом деле всегда была со мной, в чертогах моей души.

Только вот любовь к кому?

Со стороны моего чуткого, бескорыстного, психически уравновешенного избранника было бы бесчеловечно не существовать.

Я закончила подметать и взялась драить плиту, за ней – холодильник, микроволновку, блендер, сэндвич-тостер, витрину с волшебными пирожными. Отполировала барную стойку, умаялась, а сердечная боль все никак не отступала.