Ангел смерти и Ошибка Природы

Добавила «пожалуйста», извинилась за безобразное поведение Жнеца и замерла в ожидании. Лес должен был одобрить заявку, но почему-то молчал. Обиделся на нас, обозлился. Скинул с ёлки огромную шишку, чтобы наверняка попасть по моей бедовой голове. Ангел смерти дернул меня к себе в самый последний момент.

– Берегись, обстрел!

Еще несколько шишек при абсолютном безветрии слетело с веток и прицельно нырнуло в снег там, где только что стояла беспечная Ошибка Природы.

– Давай за мной, – содрогнувшись, сказала я и пошла по заснеженному серпантину, прижимаясь к выступам с выпирающими корнями.

Сколько нам придется плутать, прежде чем мы закоченеем? Ах, да, поправочка: закоченею только я. Жнецу ведь ни жара, ни мороз не помеха. Он хоть сейчас может обратиться черным вонючим дымом и унестись вдаль с дикими завываниями. Вопрос: почему он всё еще со мной?

Испорченная фея скверный союзник, когда дело касается походов по мореновым лесам в набирающий обороты снегопад. Брось меня, Жнец, оставь тут и иди один.

Метель разбушевалась всерьез. Она застилала обзор сплошным белым занавесом, и приходилось двигаться чуть ли не наугад. Я поскальзывалась и падала, спотыкалась и – да ёлки ж зеленые! – снова падала, а Жнец, как преданный телохранитель, терпеливо поднимал меня раз за разом, отряхивал от снега и ворчал, что хорошо бы нам быстрее отыскать дом Ноккави, потому что иначе Ошибка Природы отдаст концы, а ему, Жнецу, этого очень бы не хотелось.

В гуще метели мне чудилась Сафун Тай Де. Она была рыжей и дерзкой, она показывала язык, дразнила, кричала, что за ней не угонишься – и пропадала за снежной пеленой, убегая по вертлявой тропе куда-то наверх.

Меня брала злость, я начинала взбираться туда же, хватаясь за ветви, цедя проклятия и обливаясь потом. Жнец подталкивал меня в спину, называл сумасшедшей и говорил, что никуда мы так не придем.

Но мы всё же пришли. Правда, не к дому лесного духа – к его заповедной роще.

Полупрозрачные сгустки-призраки, они же будущие хранители Рощ Эквилири, парили в воздухе среди чистейшего, теплейшего, восхитительно сочного лета. Белели стволы берёз. Журчал… постойте-ка: ручей? Точно помню: прежде его здесь не было.

Жнец ступил в эту обитель тепла и света, преисполненный откровенного скепсиса.

– Спорим на что угодно, мы внутри оптической иллюзии. Твой лесной дух нас дурит.

– Ладно, давай поспорим, но не сейчас.