Ангел смерти и Ошибка Природы

Жнец бродил по дому угрюмой тенью: никак, бедняга, не мог смириться с поражением в ночной битве. Блинчиков не готовил. Ни яичницу, ни кашу не спалил. У него намечалась затяжная депрессия, поэтому к плите он не прикасался. А жаль.

Проснулась я аккурат в обед – кошмарно голодная, готовая безжалостно эксплуатировать каждого, кто под руку подвернется. Ангел смерти, конечно, подвернулся, но толку от него было мало.

– Ошибка Природы, давай сбежим, – пылко и отчаянно предложил он, нависнув надо мной у изголовья. – Не могу смотреть, что этот подонок с тобой вытворяет.

– Так не смотри, – бездумно обронила я.

Жнец вполне отчетливо заскрежетал зубами и прибег к старым фокусам: зловонный дым. Он уже наполовину модифицировался, став эдаким подобием джинна, выпущенного из лампы. В дыму, заменившем ему ноги, с треском проскакивали молнии. Но я была непреклонна:

– Сбегай, если не боишься кары небесной. Я остаюсь.

– Кара небесная отменяется, – парировал тот. – Они решили поручить мне какое-то важное задание.

– Верховный судья передумал? Надо же…

Жнец со вздохом запрокинул голову к хрустальной люстре, словно хотел призвать Верховного судью к месту событий и пожаловаться ему на меня: вон, мол, глядите, уважаемый, какая нынче упёртая клиентура пошла! Забаррикадировалась тут у лесного духа, убивать его не хочет и сама убиваться не собирается.

Махнув рукой на меня, горемычную, с горя Ангел смерти отправился на кухню и нажарил оладьев, по цвету напоминающих угольки. Затем он традиционно спалил яичницу и пересолил салат.

Я умяла всё перечисленное за милую душу. Капибара Аглая только фыркала в сторонке: почему ее-то не позвали, зачем доверили кулинарию дилетанту?

Жнец наблюдал за моим безоблачным настроением, мрачнел, хмурился и скрещивал на груди руки. А когда из лесу явился домовладелец, громко сообщил, что больше нас не побеспокоит и вмешиваться в наши ночные оргии не станет.

Праведное негодование Ангела смерти обтекало лесного духа, как речная вода обтекает камень. Ноккави – заметно истощенный, будто кирпичи таскал или лес валил, – его гневную реплику проигнорировал.

А я еще долго слушала, как Жнец бушует в своей каморке, передвигая мебель, лупя кулаками стены и регулярно роняя предметы.

Зачем он, спрашивается, остался, если вмешиваться не будет? Дождется, пока мне не надоест? Ох, долго же ему ждать придется. Кажется, я та еще мазохистка.