Ангел смерти и Ошибка Природы

Типичный волк в овечьей шкуре. Зазеваешься — и съест тебя со всеми потрохами. Вон как тот торт.

Трагический вид Жнеца пронял кое-кого другого. Официантка клюнула на его смазливую разнесчастную мордашку, спохватилась и, чтобы он не скучал, включила музыку. Правда, вкус у нее был специфический. Из колонок полилось нечто наподобие похоронного марша.

Жнец улыбнулся уголком рта. Оценил, значит.

"Так-так, гляньте-ка, кто пожаловал! — оживился Кровавый Барон у меня в голове.

Я не сразу сообразила, в чем дело. Барон вечно опережал меня на шаг.

Мимо нас к соседнему столику прошли двое. Мать с серым, утомленным лицом и дочь — ей было около восьми.

— Мам, почему тётя на кассе нам не ответила? Я так хотела то пирожное.

Девочка была серьезна не по годам, словно речь шла не о пирожном, а о судьбе мира на ближайшие полвека.

— Наверное, нас не заметили. Так бывает. Посиди тут, Анжелика, а я подойду и куплю.

Ох, хорошие ж вы мои! Тётя на кассе просто не способна видеть призраков, в отличие от всей такой особенной и неповторимой меня.

Жнец как-то резко перестал изображать из себя лирического героя, сдвинул брови к переносице, выпрямился и выудил из воздуха сомбреро, чтобы надеть его и исчезнуть для простых смертных. Затем он поднялся, подцепил зонт и, ловко перекинув его из руки в руку, двинулся к новоприбывшим.

— Оливия и Анжелика Кант, не так ли? Умерли двадцать пятого октября две тысячи первого года в дорожном происшествии.

В этот момент Ангела смерти не портила даже его смехотворная шляпа. Он был таким статным, уверенным, увлеченным. Весь в работе. Пролистав голубой блокнот, он кивнул сам себе и вновь устремил взгляд на призраков.

— Совершенно верно, — помедлив, сказала мать девочки. — А вы кто?

— Я ваш гид, — коротко представился тот. — Переправлю вас на ту сторону, причем бесплатно.

Жнец раскрыл зонт, и я не удержалась от восторженного вздоха.

Глава 4. Обреченные

Стандартный зонт призван защищать нас от осадков. Но чтобы осадки шли под зонтом — это что-то новенькое. Стоило куполу распахнуться, как оттуда хлынул ливень из конфет, пирожных и тортов на любой вкус. Черный сатин расцвёл радугой, и на всю эту калорийную вакханалию из радуги пролился свет.