Ангел смерти и Ошибка Природы

Как только его выполню, уйду на покой. Таково обещание высших.

— Насчет летучей мыши... — Я прокашлялась. — Тебе никто не поверит.

Жнец покрутил в пальцах десертную ложку и с кислой миной погрузил ее в торт.

— Ты права. В лучшем случае меня сочтут психом.

"Один-ноль" в мою пользу. Посетители решат, что он шутит, дружно посмеются и благополучно выкинут его бредни из головы. Сверхъестественное в нашем мире предпочитают не замечать. Оно ускользает от внимания, потому что люди сами так хотят. Их мысли загнаны в узкие рамки, куда чудесам вход заказан.

Мне нравилась их узость мышления, их подверженность стереотипам и стремление, во что бы то ни стало, быть нормальными. Безразличие к тому, что выше их понимания, служило своеобразным сейфом для моих тайн, лучшим оберегом, надежной многоуровневой защитой.

В этом мире легко спрятаться. Достаточно отличаться от остальных, делать то, к чему никто не привык, чего общественность никогда не примет. И всё, ты невидимка.

— Эй, — сказала я, глядя, как безучастно и печально Жнец расправляется с тортом, купленным на мои деньги.

— Зараза бесплотная, ты меня без сладкого оставить решил?

Его рука застыла с ложкой над столом. Никак из астрала вернулся, родненький.

— Зачем тебе вообще есть, пить? Ты же, как бы так помягче выразиться...

— Я завидую людям, — выпалил тот.

— Чего?

— Завидую, — повторил Жнец. И, трогательно изогнув брови домиком, отправил очередную порцию торта в рот. — Видишь ли, Ошибка Природы, мне никогда не узнать, каково это — жить как в последний раз.

А они... Самые сознательные из них понимают, что им отведен совсем небольшой срок, и за этот срок они должны найти свой смысл и успеть сделать главное. Люди — поразительно смелые существа. Даже зная, что в конце их ждет смерть, они живут ярко и насыщенно. Им доступен такой обширный спектр эмоций, что меня поневоле берёт досада. Понимаешь, я тоже так хочу.

"С ума сойти, — подумала я. — Жнеца пробило на сентиментальность. Кризис у него, что ли?"

Пока я размышляла над тем, какое место в спектре эмоций, по его мнению, отведено пище и питью (и при чём здесь вообще мой многострадальный торт), этот потусторонний товарищ опустошил коробку, очистил крышку от прилипшего крема, и с чувством выполненного долга откинулся на спинку стула.

Да ну, какой кризис! Вероятно, он откровенничал только затем, чтобы ослабить мою бдительность. Разжалобить, стать ближе... И прихлопнуть меня, как доверчивую дуру, в подходящий момент. Жнец только прикидывался безобидным.