Камни на паркете

Марья Ильинична работала тоже: солила огурцы, сушила в духовке яблоки, варила варенье из алых ягод калины. Ягоды исходили соком и лопались, обдавая края кастрюли багровыми брызгами. И с каждым поворотом ложки, с каждым блюдечком снятой пенки, Марья Ильинична улыбалась все шире и шире, сама не понимая, чему.Сладкое забытье закончилось уже затемно.- Посмотрите? – раздалось из коридора.Марья Ильинична аж подпрыгнула. «Надо же, не обедал, и даже в туалет не ходил! Или я все пропустила?» - подумала в панике она и метнулась к дальней комнате.

- Петр Федорович, вы… вы… вы просто…В магазине Марье Ильиничне сказали, что квартира займет неделю, а померший от инфаркта паркетчик, увидев фронт работ, что маленькую комнату сделает в два дня. Но сейчас все тринадцать квадратов матово светились ровнехоньким новым паркетом, да еще и с пятиконечным узором, вписанным в круг.- Как… как вы так быстро управились?! – нашлась, наконец, Марья Ильинична.- Работал, - пожал плечами Павел Федорович.- Да вы настоящий мастер! Где же учат такой красоте?- Отец. И Дед. Мы плотники. Поколения.- Семейное мастерство? Ах, как это замечательно! Но подождите, вы же не обедали! Не хотите? Ну ладно… а может, хоть чаю? С вареньем? Свежее!- Хорошо. Благодарю.Остаток вечера чаевничали, приятно беседуя о разном. Ну как беседуя. Говорила, в основном, Марья Ильинична, а Павел Федорович слушал и коротко отвечал. Так коротко, что казалось, будто он вообще не раскрывает рта. Но его внимательные ярко-голубые глаза жадно ловили каждое движение Марьи Ильиничны, которая от этого тушевалась, словно девочка, и несла какую-то чушь. После третьей чашки чая, Павел Федорович поблагодарил за угощение и попрощался, по-военному кивнув головой. А потом буквально исчез, да так быстро, что Марья Ильинична даже не успела спросить, во сколько он будет завтра.- Дура бабка, - сказала она своему отражению в зеркале, пытаясь заколоть выбившуюся прядь.В полумраке кухни, освещенной одной псевдо-керосинкой, ей показалось, что давно поседевшие волосы снова стали темно-русыми. Наступил новый день. Снова проснувшись чуть свет, Марья Ильинична присела уже тридцать раз, а к отжиманиям и махам прибавила прыжки через внучкину скакалку. Лампочка в ванной светила очень тускло, поэтому вчерашнее наваждение с волосами повторилось. И морщин как будто стало меньше... Хмыкнув, Марья Ильинична пошла взбивать омлет.Павел Федорович объявился минута в минуту, как вчера.